Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 223 – Ирина Чеботарь

Ответ пушечной канонадой разорвал мой мозг — НЕТ.

Рука об руку она пошла бы с тобой до конца, безнадёжно влюблённая и осознающая всю бессмысленность своего безответного чувства.

А, может, всё же был смысл?

Пойму ли я когда-нибудь, в чём его составляющая. Может, в том, чтобы разрушить и мою жизнь, и Сашину, и жизнь наших родителей?

Оправится ли мама от удара? Сможет ли папа пережить ещё одну потерю? А главное, почему, проснувшись сегодня утром, я поняла, что больше не принадлежу себе?

Веки Рамира не дрогнули. Он никогда не ответит на мои вопросы. Он ушёл и забрал с собой мою сестру. Я присела на кушетку (по традиции полагается немного посидеть возле покойника), я никуда не спешила.

Псалом номер какой-то, произносимый скрипящим ломким голосом, не давал сосредоточиться на своих чувствах и ощущениях, прокрадывался через уши в мозг, и всё внутри начинало трепетать от безотчётного страха.

Старуха ликовала, то ли восхищаясь бессмертными строками царя Давида, то ли торжествуя над хладным прахом поверженного героя — дорогу молодым. Как бы там ни было, с каждой минутой её мерзкое сипение становилось всё более угрожающим. Ещё мгновение и она зарычит. Пожалуй, я засиделась.

Я тихо приподнялась, молельщица замолкла, всклоченная голова медленно повернулась, из-за плеча блеснули две злобные щёлки глаз. Мне показалось, она подобралась вся для прыжка. Я покачнулась, и картинка тут же сменилась — снова, как пожёванная плёнка, полились псалмы, а в комнату вошла женщина, та самая, с которой я столкнулась в морге. Незнакомка воткнула в соль свежие свечи, потушила огарки, подсыпала конфет в блюдо.

Где же я её видела?

О Боже!

Я шумно вздохнула, замолкла, старуха запнулась, женщина подняла на меня покрасневшие глаза.

Это же видение из моего сна, навеянного дольменом!

Разве возможно забыть её нереально роскошную косу, а взгляд?! Как же так?! Мой сон материализовался?

Значит, я видела жену Рамира.

Она растерялась, кулёк с конфетами раскрылся, сладости шумно посыпались на пол. Старуха с жадностью ловила каждый вздох наших лёгких.

А вот и он, тот, кто принял из моих рук книгу. Мал ещё, но вполне узнаваем. К матери подскочил испуганный отпрыск (вылитый Рамир), заметив её испуг и замешательство, покраснел, задёргал ручками и заорал, доставив молельщице несказанное удовольствие и ещё больше выбив из колеи свою родительницу. Пока женщина успокаивала ребёнка, я ретировалась.

Я не шла, а бежала по незнакомой улице.

Ну зачем я явилось в это убогое жилище цыгана? Чтобы ещё раз убедиться в его, Рамира, смертности? Увидеть его жену, ту, что должна была лежать сейчас вместо Нади? На самом деле, это было не самое ужасное из увиденного и прочувствованного. Даже жуткая старуха не напугала меня так сильно, как воскресшее воспоминание.

Да. Да. Сон. Мой сон.

Женщина и ребёнок существуют. И тьма, что вилась вокруг них, на месте. Как ни странно, но Псалтырь не испепелил её узловатые, покрытые глубокими морщинами дряблые пальцы. Все персонажи налицо.

Нет.

Кое-кого всё-таки не хватает. Того, кто воткнул нож в моё тело. Я напрягла память. Это ведь был Саша. Я не видела, как оно произошло, но удар пришёлся именно с той стороны, где стоял мой суженый.

Ряженый-суженый, приходи ко мне ужинать…, яд не забудь прихватить.