Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 176 – Ирина Чеботарь

Надя уложила стопку бумажек на стол, никто не собирался благодарить её за проявленное участие.

Я обалдело представляла себе шумную толпу, спешащую в палату к Сашке Надеждину, несущую цветы, апельсины, сок и стопку бесцеллеров современной литературы.

И от чего эта фантазийная картинка так возбуждающе действовала на меня?

Даже сейчас, в тиши нашей комнаты, я испытываю эйфорию, лишь подумав о Сашиных родных.

Моё осоловелое выражение лица медсестру поначалу озадачило. Наморщив лобик, она всмотрелась в меня, нехитрые мысленные перебежки отразились на её милом личике.

- Что-то вы, девушка, хитрите.

Обиженно-ревнивый тон напряг меня. Неужели любовь? Как противно. А она продолжала с видом оскорблённого чувства:

- Я ведь ещё тогда поняла, что вы нашли искомое. Скажу больше: его чудесное выздоровление — ваша заслуга. Я будущий психолог, меня не проведёшь. Я ведь видела, как страстно и проникновенно вы шептали ему что-то в самое ухо. Такое поведение характерно для,…говоря обывательским языком, влюблённых индивидуумов. Да и он, если бы не любил вас, не стал бы возвращаться в этот мир. Врачи занесли его случай в разряд чудес, другого объяснения его выздоровлению даже у Главного врача не нашлось. Нехорошо девушка, обманывать, не хорошо.

Она качала головой, Надя улыбалась, а я смущалась.

Медсестра не влюбилась в больного. Это ясно. Сердитость её вызвана моей мнимой ложью. Раньше я бы с пеной у рта доказывала свою чистосердечность, сейчас мне было безразлично, что думает эта хорошенькая сестричка. Я решила не переубеждать её.

Когда иссяк поток упрёков и попыток выяснить, не от родственников ли больного я так засекретилась, что даже называла любимого чужим именем, нам удалось выведать у девушки, как пройти в терапию.

Распрощавшись, мы пошли в названном направлении.

Бессмысленность нашего шествия по пропахшему медикаментами тускло-освещённому коридору меня нисколько не смущала. Надя послушно, не задавая вопросов, следовала за мной.

Первые признаки неловкости я ощутила лишь когда мы нырнули под вывеску «Терапевтическое отделение». До разрешённого времени посещения оставалось ещё три часа, но это последнее, что могло бы меня остановить.

Вот уж на что никогда не обращаю внимания, так это на часы визитов в больницах. Они вовек не совпадали с минутами моего спонтанно вспыхивающего желания проведать знакомого или родственника, загремевшего в больницу. Как обычно в таких случаях, я ознакомилась с часами приёма, озабоченно глянула на свои собственные позолоченные часики и шагнула в дверной проём. Хоть в чём-то я осталась прежней.

Широченное фойе терапевтического отделения перегораживал громоздкий стол, накрытый прозрачной клеёнкой поверх белой скатерти, или простыни, что более вероятно.

Новая медсестра выглядела не столь приветливо, как её коллега из реанимации, и вовсе не была красавицей. Крупные формы вполне соответствовали конфигурации массивного, видавшего виды стола.

Медсестра подняла на нас глаза и, как мне показалось, привстала. Её рот приготовился извергнуть что-то на подобие «Вон!», возможно, более вежливое.

Веришь, дневничок, я оробела, а Надя отстала и застыла у входа.

- Мы к Саше Надеждину, - скороговоркой «выплюнула» я.

И слова мои возымели действие горячего кофе в промозглую погоду. На нас теперь глядела добродушная, готовая довести до нужной палаты, дама.