Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 139 – Ирина Чеботарь

— Чего стали? Это медведь. – Беспечно махнула рукой Пенелопа Витальевна.

От того, что теперь мы знали, название зверя, которому принадлежал рык, никому легче не стало. Мы двинулись дальше, но теперь я непрерывно оглядывалась и старалась держаться поближе к Ванечке.

Дядя Лойза и Роман Эрнестович вели себя примерно так же. Они буквально оттесняли меня от сына. Получалось столпотворение. Пенелопа Витальевна глядела на нас скептически, но ничего не говорила.

Скоро я впервые в своей жизни увидела языческое капище. Не то чтобы оно сильно впечатлило меня. Я даже усмехнулась своим страхам, как-то не вязалось это весёленькое, залитое солнечными лучами, место с кровавыми жертвоприношениями, обещанными Мали.

Расчищенную площадку огораживал невысокий частокол, в котором имелись три прихода, внутри подобный куполу навес, поддерживаемый брёвнами. Под навесом примостилось с десяток идолов, причём в их правильном расположении угадывалась крестообразность. Впереди всех, по центру самый нарядный и большой медвежий идол, в косолапых конечностях охапка колосьев, перед ним в нескольких метрах невысокая каменная площадка.

— А это жертвенник? – Затаив дыхание, спросила я.

— Да. – Закивала головой Пенелопа Витальевна. – Только правильно говорить требище. На него возлагается треба.

— И чего требует ваш Велес? – Сдавленно поинтересовалась я.

— Продуктами рассчитывались. – Живенько ответила Пенелопа Витальевна, не обращая никакого внимания на моё «ваш».

Мы обошли капище по кругу, но внутрь не входили. Меня не оставляло странное ощущение схожести языческого капища с православным храмом — и купол и идолы крестом расположены.

Но это не главное.

Присутствовало ещё что-то неосязаемое.

Дух что ли, что-то истинно славянское чистое и могущественное.

— И давно была последняя служба? – Поинтересовался Роман Эрнестович.

— Давно. – Отозвалась Пенелопа Витальевна, выходя из задумчивости.

— А выглядит, будто вчера воздвигнут. – С благоговением проговорил дядя Лойза.

— Селиван тут следит за всем. – Улыбнулась Пенелопа Витальевна. – Ну что, вернёмся?

— Да. Пора на ужин. – Дядя Лойза пошагал первым, за ним Пенелопа Витальевна и Роман Эрнестович.

Мы с Ванечкой немного задержались. Теперь почему-то никого из нас не волновали медведи, ревущие в чаще.

Я решила внимательнее рассмотреть древний храм. На поверхности требища темнел пепел. Вопреки увещеваниям Пенелопы Витальевны, кто-то служил здесь Богу Велесу и раз ветер не успел разнести золу и пепел, было это недавно.

Ужин в таборе прошёл весело. Нас накормили до отвала (только я притворялась, что ем), а потом развлекали игрой на гитаре и скрипках, мелодичным пением и зажигательными танцами. Я, как умела, подпевала звонкоголосым цыганкам. И один раз даже станцевала, приглашённая дядей Лойзой. Усаживая меня запыхавшуюся на место, он снова с надеждой поинтересовался:

— Может, ты всё-таки знаешь имя моего внука?

Я отрицательно покачала головой. Он расстроенный отошёл.

Было за полночь. Я, в отличие от Вани, уже лежала в постели. Меня морозило, моё душевное состояние скакало, как картинки калейдоскопа, эмоция наползала на эмоцию, возбуждение сменял полный упадок настроения. Я переживала и восторги, и подозрения, и страхи, и обиды. Всё это во мне клокотало и бродило, норовя вырваться на волю, вызывало тошноту и не давало уснуть.