Книга Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой, страница 107 – Ирина Чеботарь

Водоросль канула в заготовленный для неё кулёчек, я поспешила к директору на доклад.

У двери Пенелопы Витальевны я замешкала. Через коридорчик и вестибюль я видела цыганского коня, маячащего за окнами. А это означало, что ромалэ всё ещё беседует с моей начальницей. Надеюсь, она предупредила его о том, что у нас не самое безопасное место? Думаю, да. Я не знала, стоит ли мне встречаться с цыганом.

Вы не думайте, цыган я не боюсь. Просто, есть у меня особая причина избегать это вольное племя, тяжёлая причина, болючая. Да только сердце моё уже трепетало, охваченное воспоминаниями. Решив, что хуже не станет, я постучала.

— Войдите.

— Извините, что прерываю.

Цыган и Пенелопа Витальевна обернулись ко мне. Мужчина был очень хорош собой, зрелый возраст не портил его внешности, более того — шёл на пользу, придавал солидности и значимости. Серебро, рассыпанное по чёрным кудрям, вызывало уважение. Тёмные глаза глядели по орлиному мудро и внимательно, но не хищно. На лице, бледном от длительного пребывания в северных краях, ещё имели место остатки давнишнего загара.

Я несмело улыбнулась, но губы цыгана, большие, чётко очерченные, остались неподвижны, а глаза вдруг накрыла дымка задумчивости. Кого я ему напомнила? Не знаю отчего, но мне стало не по себе, внутри что-то всколыхнулось. Я усмирила это что-то — определённо результат долгих переживаний. Пройдёт — успокоила себя.

— Познакомься, это Роман Эрнестович. – Настроение Пенелопы Витальевны застыло сейчас на отметке предел возможного, что меня порадовало. Жаль, не на долго. - Его семья некоторое время поживёт в Непорочном.

— Очень приятно. Люба. – Я опустила глаза. При звучании моего имени, Роман Эрнестович, цыган с нецыганским именем, ощутимо вздрогнул, чем ввёл меня в ещё большее замешательство.

— Ты что-то хотела? – Тем временем поинтересовалась Пенелопа Витальевна.

А я уж и забыла, зачем собственно пришла.

— Вот. – Я положила на директорский стол прозрачный кулёк с водорослью.

Цыган привстал, казалось, он знает, что означает этот отторгнутый от родной среды кусок озёрной фауны. Лицо Пенелопы Витальевны покрылось болезненным румянцем.

— Хорошо. – Проговорила она, зажевав половину слова.

Я, отвесив гостю прощальный кивок, вышла в коридор и наткнулась на Галю.

— Ты чего тут торчишь? Домой пора. – Поинтересовалась подружка, пытаясь заглянуть в щёлку закрываемой двери и увидеть цыгана.

— А что уже пять? – Я рассеяно посмотрела по сторонам.

— Ну да. Бери Ваню и айда. – Глядя на моё несобранное состояние, Галя покачала головой. – Ты что того дядьку с лошадью испугалась?

— Нет. Дома много цыган, я к ним привыкла. Подожди минутку, я приведу Ванечку. – Я шагнула к лестнице.

— А ты что не идёшь? – Крикнула подружка мне вдогонку, хитрым голосом предположила, - может, в табор на экскурсию пригласили?

— Нет. – Я улыбнулась, всё ещё думая о Романе Эрнестовиче. Что-то в нём всколыхнуло меня… - Я дежурю сегодня. Принесёшь мне завтра чистое бельё?

Галино хорошее настроение тут же улетучилось в неизвестном направлении.

— Как? Третью ночь подряд?

Я развела руками.

— Так что, начёт белья?

— Конечно.

Подошли Нина и Маша. Вид второй, как всегда прекрасной, заставил меня поёжиться. Больше я не считала Машу красавицей, а видела в ней лишь шаблон, вариант анатомического соответствия современным канонам красоты, ничего выходящего за рамки, никакой она не василёк. Усугубляли впечатление воспоминания вчерашнего ночного гостя, так неудачно выбравшего мою коллегу в качестве пугала.