Книга Баронесса Артандейл выходит замуж, страница 40 – Надин Нойзи

Лорд Даррен засмеялся снова. Потом посмотрел на меня. Потом на мой живот. Потом снова на меня.

— Я буду следить, — сказал он. — За эклерами. И за тобой. И за нашим ребёнком. Всегда.

— Всегда? — переспросила я.

— Всегда, — сказал он. — Потому что вы — моя семья. И я вас никогда не оставлю.

Я улыбнулась. Потом посмотрела на сад. На розы, которые уже начинали цвести. На Барта, который делал вид, что ничего не слышит. На кота, который снова застрял в кустах. И подумала: «Вот. Вот оно. Счастье. Не в книжках. Не во снах. А здесь. В этом замке. С этим драконом. С этим ребёнком. С этими эклерами. И с этим котом. И я ни за что не променяю это на что-либо другое. Даже на свою старую квартиру. Даже на свою старую жизнь. Даже на все книги в мире. Потому что это — настоящее. И это — моё. И это — навсегда».

Эпилог

Прошло десять лет. Десять лет с того дня, как я попала в этот мир. Десять лет с тех пор, как я впервые увидела дракона, который смотрел на меня так, как будто я была чудом. Десять лет с той ночи, когда я впервые заснула в этом замке и проснулась в своей квартире — во сне, где Алиса поливала мой фикус. Десять лет. А казалось, что прошло всего мгновение.

Мы жили в том самом замке. Который больше не был мрачным. Который был полон света, смеха, цветов и эклеров. Ну, то есть эклеров стало меньше, потому что лекарь сказал, что детям нельзя слишком много сладкого. Но я всё равно заказывала их. Просто прятала от детей. И от лорда Даррена. Ну, то есть он знал, но делал вид, что не знает. Потому что он меня любил. И потому что он тоже любил эклеры.

У нас было трое детей. Два мальчика и девочка. Старший, Алдрик, названный в честь деда, был вылитый дракон. Ну, то есть он был мальчиком, но с глазами лорда Даррена и с привычкой выпускать дым из ноздрей, когда он злился. Ему было девять. Он обожал сад, кроликов Барта и книги. Ну, то есть не книги, а картинки в книгах. Но он говорил, что «читает». И мы делали вид, что верим.

Средний, Готфрид, названный в честь барона, был рыжим, как Мирабель, и веснушчатым, как она же. Ему было семь. Он обожал шалить. Абсолютно. Бесповоротно. Он прятал эклеры. Он залезал на башни. Он превращался в маленького дракона и пугал кота. Ну, то есть пытался пугать. Кот не пугался. Кот был стар. Кот видел всё. Кот был выше этого.

А младшая, Элоиза, названная в честь младшей сестры Алисы, была… особенной. Ей было пять. И она была вылитая я. Ну, то есть Алиса. Золотые волосы, огромные глаза, улыбка, от которой таяли все. Даже Барт. Даже кот. Даже лорд Даррен, который говорил, что «она — маленькая копия матери». И это было правдой. Она обожала эклеры. Обожала шторы. Обожала сад. И она уже начинала командовать слугами. Ну, то есть не командовать, а «организовывать». Как я. Как Алиса. Как мы обе.

Иногда мы приезжали в гости к барону. В тот самый замок, где всё началось. Где я впервые увидела лорда Даррена за столом. Где я впервые наступила ему на ногу. Где я впервые поняла, что люблю его. Барон Готфрид постарел, но всё ещё ворчал. Леди Беатрис всё ещё улыбалась. Эдвин вырос и стал таким красивым, что девушки в деревне сходили с ума. Элоиза — та, которая младшая сестра Алисы, — вышла замуж за какого-то лорда и родила близнецов. А Мирабель… Мирабель вышла замуж. За соседа. За барона из соседнего поместья. У неё было двое детей. Мальчик и девочка. И она была счастлива. Абсолютно. Бесповоротно. Счастлива. И когда мы приезжали, мы сидели на веранде, пили чай, ели эклеры и смотрели, как наши дети носятся по саду. Ну, то есть по тому самому саду, где я когда-то гуляла с драконом. Где фонтан с драконом. Где куст в форме дракона. Который, я готова была поклясться, всё ещё подмигивал мне, когда я проходила мимо.