Книга Баронесса Артандейл выходит замуж, страница 36 – Надин Нойзи

Лорд Алдрик посмотрел на меня. И на этот раз в его взгляде было что-то другое. Не просто интерес. А… одобрение. Ну, то есть, может, и не одобрение. Но что-то близкое.

— Что ж, — сказал он. — Пойдёмте обедать. И, леди Алиса, надеюсь, вы расскажете нам, как вам удалось сделать то, что не удавалось никому. Ну, то есть переделать этот замок. И вернуть сад.

— Расскажу, — сказала я. — Только предупреждаю: это долгая история. И в ней есть кролики.

— Кролики? — переспросила Кэтрин.

— Да. Кролики. И эклеры. И дракон. И одна очень упрямая леди, которая решила, что всё будет по-её.

Лорд Даррен посмотрел на меня и улыбнулся. А я подумала: «Кажется, всё идёт хорошо. Даже очень. Родители не съели меня на месте. Сестра в восторге. И, кажется, им всем нравится. Ну, то есть мне. И мои шторы. И мой сад. И мои эклеры. И это самое главное. Потому что семья — это важно. Даже если это семья драконов. Особенно если это семья драконов. Потому что драконы, оказывается, тоже любят эклеры. И шторы. И сады. И это делает их почти… людьми. Ну, то есть почти. Потому что огонь из носа — это всё-таки не совсем человеческое. Но я привыкла. И даже нашла это милым».

Глава 19

Драконы гостили три дня. И за эти три дня мы с Кэтрин перевернули замок вверх тормашками. Ну, то есть не весь замок, а только половину. Но и этого хватило, чтобы слуги начали тихо молиться, а лорд Даррен — тихо смеяться. Ну, то есть он смеялся громко, но потом извинялся и говорил, что «это было незабываемо». А я думаю, он просто радовался, что в замке наконец-то стало весело. Потому что до меня тут было тихо. Слишком тихо. Как в склепе. Ну, то есть в склепе с драконом.

Кэтрин оказалась именно такой, как я и думала: рыжей, веснушчатой, с глазами, которые горели любопытством, и с руками, которые тянулись ко всему. Абсолютно ко всему. К шторам. К вазам. К книгам. К эклерам. К дракону. К кроликам. Ко всему, что попадалось на пути. И, что самое главное, она не боялась ничего. Ну, то есть она боялась, что её отправят обратно в пансион, но это было единственное, чего она боялась. А так — ничего. Ни огня. Ни высоты. Ни моих экспериментов с интерьером. Ни даже Барта, который ворчал, но в глубине души был рад, что в саду наконец-то кто-то копается.

В первый день мы с Кэтрин решили, что замку не хватает башни. Ну, то есть башня была. Даже две. Но они были пустые. А пустые башни — это же преступление. Ну, то есть не преступление, но очень грустно. И мы решили, что одну башню надо превратить в… что-нибудь. В библиотеку? Нет, библиотека уже была. В оранжерею? Нет, оранжерея была в саду. В комнату для эклеров? Кэтрин сказала, что это гениально. Я сказала, что это гениально и практично. И мы пошли смотреть башню.

Башня была старая. Очень старая. С паутиной, пылью и лестницей, которая скрипела так, будто ей было лет двести. Ну, то есть ей и было лет двести. Но мы всё равно полезли. Кэтрин — первая, я — за ней. И когда мы добрались до верха, Кэтрин чихнула. И из её носа вылетел огонь. Маленький. Но огонь. И паутина, которая была рядом, вспыхнула. Я замерла. Кэтрин замерла. Потом мы обе засмеялись. Ну, то есть я засмеялась, а Кэтрин начала извиняться. Но я сказала, что это даже к лучшему. Потому что паутину всё равно надо было убрать. И теперь её не стало. Ну, то есть часть её не стало. Остальную мы убрали метлой. Которую нашли тут же. В башне. Потому что в башне было всё. Абсолютно всё. Даже метла. И даже скелет какой-то птицы. Но мы его выбросили. Ну, то есть не выбросили, а отложили. Для науки.