Книга Баронесса Артандейл выходит замуж, страница 29 – Надин Нойзи

Алиса улыбнулась. И я, наблюдая за этим со стороны, поняла: всё. Она пропала. Точно так же, как я пропала, когда увидела лорда Даррена. Только теперь это был не дракон. Это был доставщик пиццы. С двумя пакетами еды и улыбкой, которая плавила сыр.

— Спасибо, — сказала Алиса. — Вы тоже… очень. Ну, то есть вы тоже очень. Красивый. И пицца, наверное, вкусная.

— Самая лучшая в городе, — сказал Дима. — Я сам её пробовал. Ну, то есть не эту конкретную, но вообще. Я работаю тут уже два года. И каждый раз, когда привожу заказ, думаю: «Может, сегодня я встречу кого-то особенного». И вот… встретил.

Алиса покраснела. Я, наблюдая за этим, чуть не зааплодировала. Ну, Алиса! Ну, дала! Она стояла в дверях, в моей пижаме, с кривым пучком, и флиртовала с доставщиком пиццы. И это было прекрасно. Абсолютно. Бесповоротно. Прекрасно.

— Может, — сказала Алиса, — вы зайдёте? Ну, то есть не сейчас. Потому что я в пижаме. И у меня бардак. Но… может, завтра? Или послезавтра? Мы могли бы… я не знаю… сходить куда-нибудь?

Дима просиял.

— В кино? — спросил он. — Тут недалеко есть кинотеатр. Идут какие-то новые фильмы. Я не помню какие, но, говорят, хорошие.

— В кино, — сказала Алиса. — Я никогда не была в кино.

Дима посмотрел на неё с удивлением.

— Никогда? Совсем?

— Совсем, — сказала Алиса. — Но я хочу. Очень.

— Тогда завтра, — сказал Дима. — В семь. Я зайду за вами. Ну, то есть за тобой. Можно на «ты»?

— Можно, — сказала Алиса. — Я Алиса. Ну, то есть Наташа. Но ты можешь звать меня Алисой.

Дима улыбнулся. Потом передал ей пакеты. Потом посмотрел на неё ещё раз. Потом ушёл. А Алиса закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол. С пакетами в руках. С пиццей. Со счастьем.

— О боги, — сказала она. — Что это было?

Я, наблюдая за этим со стороны, улыбалась. Ну, то есть я не могла улыбаться, потому что я была просто сном, но я чувствовала, как внутри меня всё поёт. Алиса, настоящая баронесса, влюбилась в доставщика пиццы. И шла с ним на свидание в кино. И это было лучше любой книги. Лучше любого романа. Лучше любого сна.

На следующий день — во сне, конечно, — я увидела, как Алиса собирается на свидание. Она надела моё лучшее платье. То самое, которое я берегла для особого случая. И который так и не наступил. Ну, то есть теперь наступил. Для Алисы. Она накрасилась. Ну, то есть попыталась. Получилось не очень, но она была счастлива. И это было главное.

Дима пришёл в семь. С цветами. С ромашками. Простыми, но милыми. Алиса чуть не расплакалась, когда их увидела. Потому что в её мире цветы дарили только по особому случаю. А тут — просто так. Потому что свидание. Потому что она. Потому что он хотел.

Они пошли в кино. Алиса никогда не была в кино. Она смотрела на экран, на попкорн, на кресла, на всё это с таким восторгом, что Дима, кажется, влюбился в неё ещё сильнее. Он держал её за руку. Она держала его за руку. А я, наблюдая за этим со стороны, думала: «Вот. Вот оно. Счастье. Не у меня. Но у неё. И это тоже хорошо. Потому что Алиса заслужила. Потому что она хорошая. Потому что она полила мой фикус. И потому что она влюбилась в доставщика пиццы. А это, между прочим, самая романтичная история, которую я когда-либо видела. Даже лучше, чем про дракона и лисицу».

Я проснулась в замке. Рядом со мной спал лорд Даррен. Он всё ещё выпускал маленькие струйки дыма. Я улыбнулась и подумала: «Алиса, если ты это слышишь, знай: я за тебя рада. И за фикус рада. И за тебя. И за Диму. И за пиццу. И за кино. И за всё. Будь счастлива. Ты этого заслуживаешь. А я… я тоже буду. Потому что у меня есть дракон. И мы повесим шторы. И посадим фикус. И всё будет хорошо. У нас обеих. В обоих мирах».