Книга Баронесса Артандейл выходит замуж, страница 2 – Надин Нойзи

Проснулась я от того, что было как-то слишком уж мягко. И тепло. И пахло не моим обычным «кофе из пакетика и стиральный порошок», а чем-то цветочным, дорогим, вроде тех пробников духов, которые иногда вкладывают в журналы. Я открыла глаза и уставилась в потолок. Потолок был расписной. Там летали какие-то птицы, цвели розы, и, кажется, в углу резвился ангелочек с лютней. Мой потолок, последний раз, когда я на него смотрела, был просто белым, с одним пятном от протечки и подозрительной трещиной в форме Австралии. Я моргнула. Потолок не исчез. Ангелочек, правда, перестал играть на лютне и, кажется, подмигнул.

«Ага, — подумала я, — значит, я всё ещё сплю. Ну и отлично. Сон — это единственное место, где у меня нет начальника и где никто не спрашивает, почему я опять опоздала». Я блаженно потянулась и обнаружила, что лежу не на своей продавленной кровати с пружиной, которая всегда впивается в бок, а на чём-то невероятно широком и мягком. Одеяло было шёлковым, подушки — облаками, а простыни, судя по ощущениям, стоили больше, чем моя месячная зарплата. Я лежала и наслаждалась, решив, что раз уж мне выпал такой роскошный сон, надо выжать из него максимум.

Тут дверь отворилась, и в комнату вошли три девушки в одинаковых платьях, с белыми фартучками и чепчиками. Настоящие служанки, как в историческом сериале. Я приподняла голову и с интересом уставилась на них. «Ого, — подумала я, — сон с массовкой. Неплохо». Служанки, ничуть не смущаясь, подошли ко мне, помогли встать и повели куда-то в сторону. Я не сопротивлялась. Мне было любопытно. Меня привели в ванную комнату — точнее, в целый бассейн с горячей водой, в которой плавали лепестки роз. «Ну, классика, — отметила я про себя, — хотя я бы, честно говоря, не отказалась и от обычной ванны, но раз уж сон такой щедрый, буду наслаждаться». Служанки начали меня мыть. Одна намыливала мне спину чем-то пахнущим лавандой, другая поливала из серебряного кувшина, третья, кажется, массировала мне голову. Я закрыла глаза и расслабилась, думая, что в реальной жизни я бы уже трижды поскользнулась, уронила полочку с шампунем и устроила потоп.

После купания меня вытерли огромным пушистым полотенцем, усадили перед зеркалом и принялись одевать. Платье было невесомым, небесно-голубым, с корсетом, который, к моему удивлению, не перекрывал доступ кислорода, а, наоборот, делал талию тонкой, а грудь — загадочно высокой. Я смотрела в зеркало и видела… не себя. Ну то есть я понимала, что это я, но выглядела я так, будто меня пропустили через фотошоп, причём в режиме «сделать из уставшей продавщицы сказочную принцессу». Волосы, которые я обычно собирала в пучок, чтобы не мешались, теперь падали мягкими золотистыми волнами до пояса. Глаза были огромными, как у той самой лисицы из книги, кожа — сияющей, а губы — цвета спелой вишни. Я даже привстала, чтобы рассмотреть это чудо поближе. Ну и сон! Ну и фантазия! Я, конечно, иногда представляла себя героиней романов, но чтобы вот так, во всех деталях…

Одна из служанок, та, что помоложе, принялась укладывать мои волосы в сложную причёску. Она ловко орудовала гребнем, шпильками и лентами, и я уже почти поверила, что всё это по-настоящему. И тут она, видимо, немного увлеклась, пытаясь заплести особенно хитрую косу, и нечаянно дёрнула меня за прядь. Не сильно, но ощутимо. Я ойкнула, и не потому, что мне было больно, а потому что поняла: во сне не бывает так больно. Во сне не бывает так неожиданно. Во сне не бывает, чтобы кто-то дёргал тебя за волосы, и ты чувствовал это так отчётливо, так реально, будто сидишь не в грёзах, а в самом что ни на есть настоящем мире.