Книга Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская, страница 88 – Адель Хайд

Александр выслушал старого архивариуса.

— И вы это всё из тех двух документов почерпнули?

— Государь, — слегка только склонил голову граф Воронцов, — когда знаешь, что искать, то по-другому ищешь. Пока мы тыкались, как слепые котята, сложно было, а как письмо царице Ираиде нашли, так и увидели.

— А кто ж нас в эту слепоту завёл, Пётр Андреевич?

Старик замялся, пожевал губами, а после сказал так, будто лично в этом виноват был:

— Да, похоже, государь, что мы сами.

— Как это? — Александр приподнял бровь.

— Любовь, — и старый архивариус смутился.

Оказалось, что цари русские тоже люди, даром, что кровь у них непростая, и влюбился царь Иоанн так, что отказался на Ираиде жениться, а в роду Пожарских только одна дочь и была подходящего возраста.

Он-то отказался, но тогда все ещё знали, что нельзя. Может, конечно, забывать начали, почему. Но запрет блюли — должен царь русский через поколение на Пожарских жениться.

А Иоанн решил, подумаешь, через поколение, вон, пусть мой сын женится, а я по любви стану.

Но натолкнулся на бояр, а те встали стеной, да ещё и Священный Синод привлекли — и запретили царю жениться.

Так и родился монстр.

А Ираида стала его первой жертвой.

Александр слушал, и волосы шевелились на голове. А потом ему показали всю цепочку — от той давней любви до сегодняшнего утра с кровью на платке.

А дело такое — зацепив Ивана, европейская нечисть вцепилась в царский род и перетекла в императорский. А вот на Александре забуксовали. Никак император жениться не желал.

Александр и не думал даже о женитьбе — хотя и отец ему втолковывал, что его первейший долг наследника оставить. И портреты европейских принцесс ему присылали. Почему не выбрал?

Почему — почему? Александр тогда бы не ответил, но сейчас, стоя на самом краю, он не мог лгать.

Потому что ждал её.

Дашу.

И отправил специально её на остров, чтобы никому, кроме него, не досталась.

Тогда ему казалось — это лучший способ уберечь её.

Нельзя влюбляться в маленьких девочек. Но ждать было невыносимо. Фаворитки не в счёт, да и не в физиологии дело. А в чём?

Да мало ли в чём. Чтобы рядом была та, с кем хочется просыпаться, а не просто ложиться в постель. И зрение он вернул для неё.

Он же не знал, что чужими глазами нельзя любить того, кого полюбил своими.

— Ваше императорское величество, — вырвал из мрачных размышлений императора голос его секретаря. — К вам графиня Феличе.

— Я приказал не пускать.

Но было поздно. Александр понимал, что кто-то не устоял — может, деньги, может, страх, а может, и что ещё. Но Феличе прорвалась.

— Алекс! — женский голос растёкся по залу, и Александр заметил, что вздрогнул даже старик граф Воронцов. А вот Александр держался. У него-то перед глазами была Даша. Такая, какой ему её показал дом. Освещённая солнцем, заспанная и слегка взъерошенная.

Феличе сразу почувствовала — что-то не то, и буквально налетела на Александра. И возможно, ей бы удалось, но граф Воронцов не всегда сидел в архивах, когда он так вставал в атаку. И сейчас граф резко поднялся и всем своим грузным телом шагнул, вставая перед красоткой и загораживая собой императора.

Да ещё грозно так произнёс:

— Шаг назад!

В глазах Феличе блеснул нехороший огонь, лицо её будто изменилось, словно сквозь молодую кожу проступили другие черты, и Александр увидел, как что-то тёмное скользнуло из её руки прямо в грудь архивариусу. Император зажмурился, но, когда открыл глаза, всё вроде бы с графом Воронцовым было в порядке. Только побледнел старый архивариус.