Книга Осторожно! Дракон на перевоспитании, страница 51 – Любовь Белых

— Оружие?

Кивнула. Пришлось шумно сглотнуть и пожать плечами.

— Я могу его попробовать нарисовать, чтобы вы знали, что нужно искать. Мне кажется, что это серп. Но он довольно маленький. И чёрный. Насчёт рукояти не уверена…

— Остановись. – оборвал он меня громким вздохом. – Это ещё откуда взялось? Какое мне дело до её оружия?

Расправив плечи, вздёрнув подбородок повыше, я подняла свой обожжённый палец и пафосно изрекла:

— Ты что? Орудие убийства – это очень важно. Найденное орудие убийства – это уже наполовину раскрытое дело.

— Ч-что? – мне показалось графа где-то закоротило. Он так и застыл с придурковатой и растерянной физиономией, не подняв дуги бровей.

— Я помогу. Так и быть. – пользуясь его замешательством, заявила я. – Ты же не думал, что у дарийской принцессы только одно заговорённое кольцо? – усмехнулась, продемонстрировав дракону оставшиеся на пальцах кольца. – На чём нарисовать этот серп можно? И да, осторожнее с ним. Он тоже, кажись, того, заговорённый, ведьминский.

Отравилась! Сама же. Добровольно! По собственной глупости!

Да как так-то?!

— Барнс, скажи мне, что это неправда! – непонятно зачем молила я. Всё же было видно: бьющие в спину солнечные лучи, глядящая на меня из зеркала опухшая физиономия с бордовыми ноздрями, болящими и воспалёнными.

— Вы проспали почти двое суток. – сочувствующе протянула светлая голова. – Кияр вас осматривал. Надо будет над отваром аванийской мяты дышать. Дважды в день, наказал так.

Да капе-ец!

— Ну, теперь точно даже экспертизы не потребуется, потому что и так ясно, какой дрянью другая дрянь всех здесь усыпила! – тронув некогда милый, курносый, маленький нос, я взвыла. Кожа на ноздрях до того была истончена и натянута, что, казалось, вот-вот лопнет. Одно прикосновение, а меня уже перекрутило от боли и вмиг ударившего по слизистой раздражителя. – Кошмар! Я урод…

В носу защипало, на глазах выступили слёзы, к горлу подступил ком.

— Вы что? Вы настоящая красавица. Красивее вас… разве что сама императрица! – льстец-Барнс, очевидно, пустил в ход перенятую у графа науку.

Кстати, о графе… Как ему с таким шнобелем на глаза показываться? А показаться-то надобно. Не зря же я художествами в его комнатах занималась. Серп ведьминский рисовала.

Нашли его уже, интересно?

— Не надо меня утешать. Я же так не из-за своей внешности расчувствовалась. Больно до носа дотрагиваться. Слизистая бесится, но, кажется, уже отпускает. – промокнув кусочком своего одеяния глаза, я, дура, шмыгнула носом и снова взвыла. – Да чтоб эту Лиашу!

— Не надобно так, госпожа. – мальчишка снова защищал эту гадину. С ней, значит, так не надо, а со мной вот так можно? – Казнили её. У нас не говорят плохо об умерших…

О-о-о-о-о!

Я язык, конечно, прикусила, чтобы Барнса больше не смущать и против себя не настраивать, но мне это далось с огромным трудом. С огромнейшим! Да и хватило меня ненадолго.

Завершив утренние процедуры, я вернулась в комнату и уставилась на мальчишку, что не сдвинулся с места за всё время, что я находилась в, прости господи, ванной комнате.

— Хочешь, я вообще не буду ничего о ней говорить? Вы же дружили… Я понимаю, что тебе, как её другу, может быть, неприятно слышать мои эмоциональные речи, но ты меня тоже постарайся понять. Давай не будем из-за неё ссориться? Можешь мне не верить, я не обижаюсь.