Книга Вечерний изумруд, страница 59 – Иника Мин

— А? Опять прощения просишь? – Он хмыкнул. – Ладно.

— Я не хотела влезать в твою жизнь.

— Ага.

— И я не хотела… ну… так говорить про твою семью. Я правда так не считаю…

— Ты опять о тех своих словах? Я же сказал – все в порядке, проехали.

Он достал сигареты и зажигалку.

— Твоя семья… какая она была?

Это было нагло с моей стороны – задавать такие вопросы, но почему-то казалось, что сейчас он не будет сердиться. Да и в любой другой раз я не осмелюсь спросить.

— Говорила, что не хочешь влезать в мою жизнь, и тут же решила это сделать? – Его голос оставался спокойным. Мстислав сделал паузу, поджигая сигарету. – Моя семья… – Он откинулся в кресле, поднимая взгляд к потолку. – Их не было рядом так давно, что кажется, будто их и не было вовсе. Моей дочке едва стукнуло четыре года, когда… когда ее не стало.

— Ты скучаешь по ним?

— Хах, а какой в этом смысл? Они остались в прошлой жизни, как и прошлый я.

— Ты больше не женился. Ты так любил свою жену?

— Это допрос? – усмехнулся он, сделал затяжку и, рвано выдохнув дым, все же ответил: – Как сказать. Мы были знакомы еще до школы. Она очень сильно любила меня. А я любил ее, но в какой-то момент понял, что моя любовь совершенно отличается от ее любви. Я дорожил ей. В какой-то момент спутал это чувство с влюбленностью, но никогда не жалел, что взял ее в жены. У меня и в мыслях не было развестись или тем более изменить. Если бы вдруг я полюбил кого-то другого, то сразу рассказал бы ей. Она все понимала и, конечно, грустила. Я чувствовал себя виноватым и старался сделать ее счастливой настолько, насколько это было возможно. А то, что не женился опять, – разве это не логично для человека, который потерял все? Не хочу снова обжечься.

На языке вертелся еще один вопрос, но я не знала, стоит ли его задавать.

— Ну же, говори. Вижу, что хочешь узнать еще что-то. Давай. Не знаю, почему я вообще продолжаю тебе отвечать: наверное, из-за того, что пьян. Давай, спрашивай.

— Это… правда, что тебе пришлось убить свою дочь?

Мстислав едва заметно вздрогнул.

— У кого, интересно, такой длинный язык… – прошептал он. – Нет, я не смог ее убить. Мне бы хватило духу… но тогда я не знал, как именно нужно убивать химер. Знал только, что нужно уничтожить головы. Мы жили в 8-м районе. Помню, мне не спалось, я вышел покурить на балкон. Уж не знаю, чем этих тварей так привлекла именно наша квартира на третьем этаже. Я услышал грохот. Такой, что стены затряслись. Я тут же побежал в спальню. Две химеры пробили стену и одна из них уже убила жену. Начала пожирать… Все, что от нее оставалось, – туловище. Я оцепенел. Смог сдвинуться с места только тогда, когда услышал плач дочки, застрявшей под обломками стены. Вторая тварь нацелилась на нее. Я ринулся к дочке. Химера была проворнее, само собой. Она укусила за темя – обычной головой, не головой-аномалией. Я попытался отпугнуть ее – начал швыряться всем, что попадалось под руку. Наконец, в приступе ярости, накинулся и оттащил ее. Сейчас это кажется безумием – пытаться бороться с чудищем голыми руками, но разве у меня был выбор? Снаружи раздался рокот машин – охотники среагировали быстро. Обе твари выскочили в дыру, на звук. А я остался один с мутирующей дочерью. Сначала я обрадовался, что твари убежали: решил, что смог спасти дочь. Я даже обнял ее, попытался остановить кровь, что текла по лбу и струилась из разорванного уха. Я думал, что это царапины, что все будет хорошо, хоть и знал, что эти твари ядовиты. А потом глаза дочери стали стеклянными. Она оттолкнула меня с такой силищей, которой и взрослый человек не обладает. Я с ужасом наблюдал, как из ее спины начинает с хрустом вырастать вторая, деформированная голова. И тогда-то я и схватил огромный камень от разрушенной стены. И попытался убить ее. Ужасно, да? Но я подумал, что моя дочь не заслуживает становиться чудовищем. Что уж лучше я возьму на себя этот грех, чем дам ей выйти наружу и начать жрать людей. Я раздробил ей голову, но она, конечно же, все не умирала. Я продолжал убивать ее снова и снова, пока не ворвались охотники и не расправились с ней как положено – двумя пулями, по одной на каждую голову. Вот и вся история.