Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 47 – Камелия Найт

Денис поднимает их до груди. Поворачивается. Делает движение, словно берётся за тяжёлую балку. Вставка раскрывается правильно, ткань на спине остаётся свободной.

— Здесь чуть тянет, — говорит Денис и касается правого бока.

Я провожу мелом короткую линию. Он сразу хмурится.

— Значит, опять переделывать?

— Только этот участок. На выезд вы получите куртку, которая нигде не тянет.

Денис кивает и сам расстёгивает молнию. Пальцы уже не дрожат так заметно.

Роман всё это время стоит рядом. Когда ткань проходит возле сорванной чешуи, он машинально касается собственного воротника.

— Первый раз в новой куртке всё равно будет тяжело, — говорит он.

Денис хмыкает:

— Мне бы сначала врачей уговорить на этот первый раз.

— Не торопись.

— От вас странно это слышать, Аверин.

Роман коротко улыбается.

— Поэтому и говорю.

После примерки Денис обещает вернуться через два дня. Мы исправляем отмеченный участок, а Никитин проверяет швы, растягивает вставку и только после этого ставит подпись.

Первая готова. Всего одна куртка из десятков, но у меня перехватывает дыхание. После восстановления Денис сможет выйти на работу.

Мастера хлопают друг друга по плечам и тут же возвращаются к машинам.

К полуночи готово четыре комплекта. Ещё шесть распороты. Кто-то уезжает домой, кто-то остаётся на ночную смену. Я провожаю последнюю женщину до двери и только тогда понимаю, что едва чувствую ноги.

Роман ждёт в коридоре с бумажным пакетом еды. Вид у него такой, словно спорить с ним бесполезно.

— Если скажешь, что это спасение, я уйду, — предупреждает он.

— Это ужин, — отвечает Роман. — Ужин можно принять без ущерба для самостоятельности?

— При определённых условиях.

— Я готов выслушать договор.

Мы садимся прямо на подоконник в пустом коридоре. За стеклом блестит мокрый двор, редкие машины возвращаются с вызовов. Роман отдаёт мне тёплый пирог, себе берёт второй.

Несколько минут мы едим молча. Его колено касается моего, и я слишком остро чувствую это простое прикосновение.

— Роман.

— М-м?

— Тот поцелуй что-то значил?

Он перестаёт жевать. Медленно поворачивается ко мне.

— Я собирался спросить тебя ровно об этом.

— Но опять решил слишком долго думать?

— Похоже на то.

— Тогда я первая. Для меня значил.

Роман кладёт недоеденный пирог обратно в пакет. На его лице нет привычной сдержанности. В глазах появляется такое открытое облегчение, что сердце болезненно толкается о рёбра.

— Для меня тоже, — говорит он. — И я хочу повторить. Если ты сейчас не слишком устала и если здесь нам опять никто не помешает.

— Сколько же условий, — ворчу я и всё-таки придвигаюсь ближе.

— После прошлого раза решил уточнить.

— Уточнил. Иди сюда.

Я цепляюсь пальцами за ворот его рубашки. Роман наклоняется и целует меня — медленно, но совсем не спокойно. Его локоть задевает пакет, бумага громко шуршит, и мы одновременно смеёмся, не размыкая объятий. Потом его ладонь ложится мне на затылок, и уже не смешно. Жарко. Сладко до головокружения.

— Это теперь считается началом отношений? — спрашивает Роман, когда мы наконец отстраняемся.

— Ты хочешь, чтобы считалось?

— Очень.

— Тогда считается.

Он улыбается так широко, что я на секунду просто любуюсь им.

В кармане начинает вибрировать телефон. Я собираюсь выключить звук, но вижу имя Сергея. Он прислал фотографию официального ответа «НордТекса».