Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 44 – Камелия Найт

— Их можно подогнать.

Роман поворачивается ко мне всем корпусом.

— Вера, это рабочая форма. В ней нельзя просто распороть любой шов.

— Я знаю. Пусть служба укажет, какие места разрешено менять. Если ткань подтвердят, мы перенесём боковой шов, расширим плечо готовой вставкой из того же материала, укоротим рукав. Подгоним безопасную куртку под конкретного человека и отдадим вам на проверку.

Сергей медленно выпрямляется.

— За какое время?

— Одну? Несколько часов, если изменение простое и у меня есть подходящий материал. Сорок — зависит от того, сколько мастеров вы дадите и какие размеры нужны первыми.

— У нас нет своих портных в таком количестве.

— У города есть.

Я встаю и подтягиваю к себе ведомость. Сердце начинает биться быстрее. Перед глазами вместо красных строк уже появляются лекала, столы и люди, с которыми я работала годами.

— Театральные мастерские умеют переделывать сложные костюмы за ночь. Есть небольшие цеха рабочей одежды. Частные портные. Мои бывшие коллеги. Мы не будем шить защитную форму с нуля. Только подгоним вещи, которые вы признаете безопасными, и только в местах, которые разрешите трогать.

Роман берёт одну из заблокированных курток за плечи, рассматривает расположение швов.

— После каждой переделки её придётся проверять.

— Обязательно. Я не выдам ни одной вещи без вашей приёмки.

— Ты понимаешь, сколько это работы? — спрашивает Сергей.

— Лучше, чем ты.

Он впервые за весь день улыбается. Улыбка тут же исчезает, но усталость на лице становится чуть менее безнадёжной.

— Ладно. Я подниму закупки и тех, кто отвечает за форму. Ты пока напиши, что именно предлагаешь. Без красивых слов. Какие швы можно менять, что тебе потребуется, сколько людей.

— Дай посмотреть хотя бы пять курток из резерва и размеры тех, кому они нужны.

— Через час будут.

С этого момента всё начинает двигаться так быстро, что я перестаю замечать время.

Проверенные куртки приносят в большую учебную комнату на первом этаже. Там достаточно длинных столов и яркий верхний свет. Вместе с одеждой приходит Олег Никитин, отвечающий в службе за форму и снаряжение. Он сразу очерчивает мелом места, которых касаться нельзя: застёжки, усиленные участки, часть внутренних швов.

— Здесь распарывать можно, — показывает он. — Здесь только после отдельного согласования. Никаких материалов со стороны, пока мы сами их не проверим.

— Согласна.

Мне приводят троих спасателей, оставшихся без подходящей одежды. Я прошу каждого двигаться так, как ему приходится на работе. Повернуть корпус. Поднять руки. Расправить плечи. У одного под кожей проступает чешуя, и куртка сразу натягивается под мышками. Второму хватает перенесённого шва на спине. Третьему старый комплект безнадёжно короток.

Я работаю мелом прямо по ткани. Роман стоит рядом и объясняет, какое движение человек повторит внутри пожара, где край начнёт резать, почему нельзя оставлять лишнюю складку возле ремня.

Мы спорим дважды. На третий раз я прошу спасателя поднять руку, и Роман молча признаёт мою правоту. На четвёртый сама стираю отметку, потому что он замечает помеху раньше меня.

За два часа у нас появляется понятная схема для первых пяти вещей.

Никитин относит её начальству. Я жду в пустой учебной комнате, прислонившись бедром к столу. Пальцы испачканы мелом, волосы выбились из пучка, в животе пусто с самого утра.