Книга Ателье на Петроградской для опального дракона, страница 30 – Камелия Найт

Мне приходит копия письма. В таблице семь предприятий и один поставщик. Напротив каждого — тот же артикул, который я пятнадцать лет назад вписала в спецификацию.

По бумагам все получили правильную ткань.

По результатам лаборатории правильной ткани в куртках нет.

Телефон звонит ещё до того, как я дочитываю приложение.

— Ты это устроила? — спрашивает Андрей вместо приветствия.

— Испытания устроила комиссия.

— Комиссия ещё неделю назад не знала твоей фамилии.

— И?

— Ничего.

Кто-то дёргает дверь ателье. Я прижимаю телефон плечом, иду открывать, но за стеклом курьер с коробкой. Показываю ему на соседний вход. Вот только постороннего разговора мне сейчас не хватало.

— Бумаги покажешь? — спрашиваю Андрея.

Он молчит, шуршит чем-то возле трубки.

— Приезжай. Я как раз собираю ответ службе.

— Через час буду.

— Вера… без своего пожарного, хорошо?

— Он не мой. И да, я приеду одна.

Роману всё-таки пишу. Указываю, куда еду, потому что после больницы исчезнуть на полдня было бы свинством. Он отвечает: «Если понадобится — позвоните». Я перечитываю. Обычно Андрей на его месте уже решил бы, какая помощь мне требуется.

Основной зал старого ателье закрыт. Сотрудница ведёт меня через боковую дверь, между коробок и свёрнутых стоек. Из-за инвентаризации здесь тише, чем на кладбище; только из швейной тянется ровный стрёкот машинок.

Андрей ждёт в кабинете без пиджака. На столе три папки, ноутбук, чашка с остывшим кофе. Он явно не спал.

— Довольна? — спрашивает он.

— Чем именно?

— Вернулась сюда с комиссией, с пожарными, с обвинениями. Теперь моё имя обсуждают все поставщики города.

Я ставлю сумку на стул.

— Твоё имя и раньше обсуждали. Моего там не было.

Он дёргает ноутбук ко мне.

— Смотри. Заказ.

— Вижу.

— Артикул твой?

— Мой.

Андрей открывает следующее вложение, потом выписку из банка. Я прошу вернуться, потому что он слишком быстро щёлкает страницами. Количество в заказе и подтверждении совпадает. Деньги «НордТекс» получил полностью. Подпись действующая — программа ставит зелёную отметку.

— На экране можно показать что угодно. Где оригиналы?

Он лезет в нижний ящик и почти роняет папку. Синяя обложка, сбитый угол, моя надпись: «Служба. Материалы». Я машинально провожу по букве «М». Когда-то писала её совсем иначе.

Печати на месте. Накладная подшита за сертификатом, складская ведомость — следом. Я сверяю номер рулона и снова лезу в ноутбук. Тот же. На второй странице тоже.

— Дальше? — спрашиваю.

Андрей кладёт рядом ещё две папки.

— Это более поздние заказы. Другие ателье выкупили документацию, ткань покупали сами. Открой любую накладную. Везде твой артикул.

— Ты мог получить правильные бумаги и другой рулон.

— Мог. Они тоже могли. — Андрей резко захлопывает ящик. — Но тогда объясни, почему один и тот же другой рулон оказался у трёх предприятий в разное время.

— Я именно это и пытаюсь выяснить.

— Нет. Ты пытаешься выяснить, виноват ли я.

Его голос срывается, и на секунду передо мной не уверенный владелец большой фирмы, а человек, который второй день ждёт, когда в дверь войдут следователи. Это не делает его невиновным. Но и виновным не делает.

— Я не знаю, Андрей.

— Прекрасно.

— А что я должна сказать? Что доверяю тебе, потому что была твоей женой? Мы оба знаем цену такому доверию.