Книга Король академии... и я, страница 32 – Аля Арина

В центре каменного круга стоит мать. Величественная, худая, как костяная игла. Она не поворачивает головы, не делает ни жеста. Только смотрит на меня.

А перед кругом… Нет.

Что?!

Нет. Только не он.

Ринар?

Стоит, как ни в чём не бывало. В парадном плаще с гербом семьи, со своим обычным выражением раздражённого превосходствана лице.

Что он здесь делает?!

Как он посмел?!

Вырываюсь из рук служанки и бегу прочь. Сквозь паутину, сквозь запах старой магии, сквозь мрак. Это, конечно, бесполезно, но тело не слушает разум. Тело хочет спастись.

Синеглаз выбрасывает свою паутину, и она распускается в воздухе цветком из прочных нитей. Обвивает ноги, руки, грудь. Плотная, как верёвки, холодная и липкая, она сминает меня и бросает на камни.

Меня тащат обратно и кладут у ног Ринара.

— А вот и наша невеста, — гадко усмехается мать.

Ринар не смотрит на меня. Возможно, его тоже заставили. Может, и он в сети, только невидимой.

Мать поднимает руки, и всё вокруг будто замирает. Как будто сама ночь затаила дыхание, чтобы не мешать обряду.

— Приступим, — говорит мать сухо.

Служанка суетится рядом, выкладывает на камень фамильное кольцо, чёрную нить и пергамент с историей рода.

Мать бросает на меня взгляд.

— Повторяй за мной. «Я покорюсь мужу моему…»

Я не двигаюсь. Не говорю. Просто лежу, связанная, и смотрю в мох.

Мать поводит плечами.

— Тогда опустим твои клятвы, это ничего не изменит. Ринар, повторяй за мной: «Я приму покорность жены моей…»

Ринар исправно повторяет сказанное. Синеглаз тихо чавкает паутиной. Закончив с Ринаром, мать обращается к к стихиям, к родам, к умершим и силам земли.

Никто не спрашивает моего согласия.

Это и не нужно.

Мать протягивает Ринару фамильное кольцо, и он послушно надевает его мне на палец.

— Связь заключена, — говорит мать.

Чёрная, тонкая нить сползает с камня и обвивает наши запястья. Сама. Без прикосновений. Словно приняла решение за нас.

Ринар смотрит на меня. Бледный, напряжённый, злой.

— Снимите с неё сети! — приказывает.

— Тогда сам будешь её ловить, — усмехается мать. Он бросает на неё взгляд. Не знаю, что она в нём видит, однако освобождает меня от сетей.

Ринар протягивает мне руку, и я послушно поднимаюсь на ноги. — Мы уезжаем домой, — говорит он матери вместо прощания.

— Вернуть вы её не сможете! Я должна получить всё, что пообещал ваш отец! — летит нам вслед.

Ринар не отвечает.

Ринар усаживает меня в карету, бросает мне на колени одеяло. — Ты не хотела за меня замуж, но готова была жить с такой вот матерью?! То есть ты считаешь, что я хуже неё?! Серьёзно, Мира?

Захлопывает дверцу кареты, а сам садится рядом с кучером. Похоже, мой муж не хочет быть рядом со мной. Не скрою, меня это очень радует. Пусть так и продолжается. В кожаной сумке на втором сиденье я нахожу еду и подушку. Устраиваюсь как могу и засыпаю. Жаловаться не на что, в карете спится намного лучше, чем на полу темницы, когда тебе в лицо лезут привидения.

Засыпая, я признаю, что в чём-то Ринар прав. Я не пыталась избавиться от давления матери, а против жениха сразу восстала. Пусть я не знала о возможности отказаться от рода, но могла хотя бы задаться вопросом, как добиться свободы. Однако не задалась. Выращенная на клятве преданности роду, я не задумалась о возможностях. Мы приезжаем к дому Ринара около полудня. Я проспала всё это время. Если мы и останавливались, я об этом не знала. Просыпаюсь только когда Ринар пытается взять меня на руки. Тут же спрыгиваю и отстраняюсь от него.