Книга Бусина из муранского стекла, страница 63 – Анна Боронина

— Ты пытался соблазнить его жену? – огрызнулся Чезаре.

— Чезаре, – укоризненно одернул его старший Медичи, хоть и усмехнулся. – Мы сумели держать в узде дар артефакторов и не допустили того, чтобы магия была у всех. Это обеспечило порядок и стабильность. Величайшая сила и величайшая слабость артефакторов в том, что они могут пользоваться магией любой из стихий, но только после того, как сконцентрируют и соберут ее, а это требует уже их жизненных сил. Они были бы чрезвычайно могущественны, но сами стихии ограничили их. Но Галеацио все равно боится артефакторов, боится, что они пошатнут устои нашего мира. То, что он потеряет власть и положение, – лишь верхушка. Он прав в том, что власть может оказаться не в тех руках. Представляешь, на что способна толпа безмозглых крестьян, ищущих себе благ? На что способен фанатик, готовый положить свою жизнь, чтобы добиться лучшей, по его мнению, жизни для других? А если это необученный артефактор? Мы не просто так получаем наш дар в день совершеннолетия. Не только потому, что это дань традициям. Ты готовишься к ответственности, потому что любая сила – это ответственность. Нельзя давать магию в руки тем, кто не готов нести ответственность за последствия этой магии.

Флоренция и наши земли хоть и богаты, но не велики. Их проще контролировать. Простые люди думают, что я создал приют для сирот из жалости, что я добросердечен и покровительствую несчастным, чтобы стихии были благосклонны к нашему роду. Но знаешь, кого чаще всего подкидывают в приют? Детей с неожиданно проснувшимся даром, бастардов, в которых есть магия, но которых убьют законнорожденные наследники. Правда, Чезаре, в том, что так я контролирую тех, у кого есть дар. А они потом, благодарные за свое спасение, служат на благо Флоренции.

— Обычные люди в приюте тоже есть, – мрачно и упрямо проговорил Чезаре, мысли о девушке не отпускали, и хотелось что-то возразить, хотя он прекрасно знал мотивы отца и все сказанное давно не было для него секретом.

— Разумеется, – кивнул, соглашаясь, старший Медичи. – Благодарные рабочие руки тоже всегда нужны. Ты и сам это понимаешь, поэтому постоянно споришь. Ты хочешь лучшего для нашего народа, и этим мы с тобой похожи, мальчик мой. Тебе осталось лишь научиться мыслить более трезво.

Пьер Франческо улыбнулся и вновь похлопал его по плечу:

— Основные дела на сегодня закончены, надо будет обсудить вероятное замужество Клариче. А еще ты, конечно, воспринимаешь в штыки мое предложение, но только подумай – дочь Верховного мага. Такой прекрасный может быть рычаг давления…

— Не думаю, что Паццо настолько любит свою дочь, – фыркнул Чезаре, который вовсе не собирался делиться с отцом информацией о том, что Верховный маг от дочери готов с легкостью избавиться, лишь бы не запятнать свой род артефактором.

— Чезаре, иногда ты так прямолинеен. Раз уж ты упомянул мою неудавшуюся связь с Симонеттой, я тебе напомню, что она стоит сразу за спиной своего мужа. И что Рим не полыхает постоянно кострами во славу стихий во многом благодаря ее нежным рукам. А уж синьора Паццо точно любит свою дочь. И точно может влиять на мужа. Понимаешь, мальчик мой?

— А потом дочь Верховного мага начнет так же влиять на меня. И как ты там сказал? Стоять за моей спиной?