Книга Бусина из муранского стекла, страница 31 – Анна Боронина

Она вздохнула, с силой проталкивая воздух в легкие. В горле першило, руки, ноги и поясница ныли от долгой скачки. Солнце неторопливо опускалось все ниже и ниже за холмы, золотые лучи путались в пронзающих небо кипарисах. Пахло свежо и пряно – горьковатым дымом, теплой землей и хлебом. В деревне, черепичные крыши которой виднелись за ближайшим холмом, наверное, садились ужинать. Ей даже казалось, что она слышит веселые, довольные голоса людей, которые прожили день и собрались вместе, чтобы отдохнуть и обменяться новостями. Ее отец был хорошим правителем. Она знала, что те, кто живет на его земле, довольны, что урожаи богаты, что у них есть все для нормальной, размеренной жизни.

У нее больше не было ничего. Даже ее самой прежней больше не было.

— Это последний раз, когда я приказываю тебе, Клето. – Лучиана вскинула голову, щурясь, уверяя саму себя, что это от низкого, бьющего золотом солнца слезятся глаза. – Для тебя я просто Лукреция. А лучше Лукре. Так будет безопаснее для меня, да и для тебя тоже. Я больше не госпожа.

— Buona notte^[16], Чезаре. – Джаккомо и спрыгнувший с коня молодой мужчина пожали руки и обнялись. – Я ожидал тебя раньше.

— Колесо в дороге сломалось, – бросая поводья мальчику, с досадой ответил мужчина, – потерял пару часов.

— Груз цел? – с тревогой спросил Джаккомо, пропуская друга вперед через высокие двустворчатые двери.

— Да что ему сделается. Я нанял воздушника, чтобы зачаровал сундуки, – отмахнулся Чезаре, оглядываясь по сторонам. – Пришлось потратиться, но не тащить же сюда артефакты!

Они вошли в просторный внутренний двор одного из многочисленных палаццо Рима. Теплый свет зачарованных факелов разгонял ночной сумрак, вспыхивал на драгоценных вышивках нарядов и на драгоценных камнях множества украшений.

— По какому случаю праздник? – поинтересовался Чезаре. – Впрочем, пока здесь есть прекрасные синьоры, какая разница. Пожалуй, я даже не буду тебе пенять на то, что мне пришлось переодеваться и сразу после того, как я глотал дорожную пыль, тащиться в столь блистательное общество.

Мужчина поклонился двум юным девушкам, с улыбками проходящим мимо, донесся их приглушенный разговор. Одна с интересом взглянула на Джаккомо, но тот лишь кивнул.

— А ты что-то смурной сегодня, Джаккомо,– Чезаре хлопнул его по плечу.– Что тебя тревожит, amico?^[17]

— Моя сестра пропала. Отец рвет и мечет.

Мужчина присвистнул:

— Малышка Лучиана? Она ведь, кажется, обещана Пескарикам, сразу как пройдет обряд?

— Она не прошла обряд, – мрачно уронил Джаккомо и поманил друга за собой в темный угол внутреннего двора, где в терракотовой кадке цвел так одуряюще пахнущий куст дурмана, что все обходили его стороной.

— Как не прошла? Она не маг? Представляю, какой это удар для Его Высокомерия.

— Чезаре! – одернул Джаккомо, не слишком рьяно, криво улыбаясь, и добавил едва слышно: – Она артефактор.

Чезаре издал приглушенный звук, как будто бы хотел выругаться, но с трудом сдержался.

— Вот это удача!

— Отец приказал ее заточить в темницу сразу после ритуала.

— Она же сможет… – начал было он, но осекся. – Что?!

— Что слышал. – Джаккомо огляделся, убеждаясь, что куст дурмана все еще является надежным убежищем и никто их не подслушивает. – Но она исчезла.