Книга Бусина из муранского стекла, страница 3 – Анна Боронина

Кастелло, в котором жила их семья, мог послужить и крепостью, так толсты и прочны были его стены, но времена наступили относительно спокойные, хотя отец и говорил постоянно о распоясавшихся ведьмах и ведьмаках из Флоренции, которые только и думают как извратить красоту стихийной магии.

Старший брат кивал, но Лучиана не была уверена, разделял ли он взгляды отца, или проще было согласиться. А вот младший – Джованни – постоянно спорил с отцом на совместных ужинах, что дело, разумеется, не в магии вовсе, а просто в землях и влиянии. И последнее время предлагал свою кандидатуру на роль супруга для подрастающей дочери банкира Медичи, который уже много лет твердой рукой держал Флоренцию.

Отец хмурился, пламя свечей на столе вытягивалось едва ли не до потолка, мать мягко гладила темпераментного и мгновенно выходящего из себя отца по руке, и на том разговоры заканчивались.

Мать Лучианы была воздушницей. Мягкой и нежной. Она казалась изящной статуэткой – всегда безупречной и тихой. Однако крутой нравом, властный и резкий отец ее боготворил. Брак когда-то был договорным, потому что ее магия усиливала магию отца, и во многом благодаря поддержке жены Галеацио Паццо добился высочайшего поста. И она, как никто другой, могла успокоить бешеный нрав супруга.

Лучиана пошла в мать, и, как считал отец, кротостью нрава в том числе. Джованни, который тоже уродился в мать – златокудрым и тонкокостным – и с которым Лучиана частенько дралась в детстве и бесконечно спорила, став постарше, только закатывал глаза и фыркал, когда слышал разговоры о том, какой чудесной его сестра станет женой и как повезет ее будущему мужу. Уж он-то знал, как его сестра сбегала лазить по крышам и могла метко кидаться кисловатыми апельсинами из их сада в играющих под замковой стеной мальчишек.

И хотя это все осталось в прошлом и теперь ее больше занимали книги, накануне они поспорили, что Лучиана вовсе не воздушница, как мать, а скорее огонь в силу своей упертости. Джаккомо, который как старший часто выступал судьей в их спорах, только закатил глаза и на этот раз занял сторону младшего брата.

Лучиана фыркнула, вспомнив это, и торопливо открыла последнюю главу. Тонко выделанный пергамент приятно шуршал, а страницы еще хранили запах чернил. Лучиана погладила пальцами изящный рисунок – яркие золото, лазурь и кадмий делали изображение артефакта таким живым, что, казалось, дотронься – и изящная вещица в виде фиала, наполненного магией, окажется у нее в руках. Она перекинула рассыпавшиеся по плечам светлые кудри за спину, чтобы не мешали, и склонилась над рукописным томиком, больше похожим на чей-то личный дневник, разглядывая детали.

Неожиданно скрипнула массивная дверь библиотеки – этот звук Лучиана знала слишком хорошо – и недовольный голос раскатился под сводами, заставив ее замереть в укрытии, едва дыша:

— Я рассчитывал, что ты вернешься с подписанным соглашением, Джаккомо.

Дверь скрипнула еще раз, закрываясь, раздались приглушенные шаги.

— Прости, отец, ты знаешь, какой Паскари упертый. Он хочет быть уверен, что в качестве невесты Якопо в семью не войдет маг огня. Хотя я бы сказал, что им не помешает немного тепла. – Голос Джаккомо звучал ровно, он не оправдывался, а просто рассказывал.

Хотела бы Лучиана вести себя столь же уверенно перед отцом!