Книга Бусина из муранского стекла, страница 7 – Анна Боронина

Вот и сейчас мать вошла легко и стремительно, и вместе с ней в комнате словно бы стало прохладнее и легче дышать.

— Почти готова, синьора. – Нереза торопливым жестом затянула последнюю завязку на объемном рукаве нежно-голубого платья и расправила тяжелые парчовые складки. – Наша Лучик просто светится в этом платье.

Мать придирчиво оглядела Лучиану сверху донизу и наконец величественно кивнула. Прохладная узкая ладонь нежно охватила щеку, когда она склонилась к ней.

— Теперь ты совсем взрослая, Лучиана. – Мать улыбнулась, и ее лицо словно бы стало еще прекраснее.

Лучиана вздохнула, успокаиваясь. Мать всегда была мягкой с детьми, в отличие от сурового отца. И Лучиана знала, что даже старший брат приходил к ней вечерами, клал голову на колени и сидел так, пока мать молчала и гладила его по кучерявым волосам.

Она была тихой гаванью их дома. Теплым ветром, усмиряющим даже огонь их отца.

Рубиновые камушки тяжелых материнских серег качнулись, и Лучиана завороженно проследила за солнечным бликом, который словно наполнил светом и теплом драгоценный камень.

— …а потом отец расскажет тебе, кто станет твоим мужем.

— Что? – Лучиана, которая, кажется, слишком ушла в созерцание света, вскинула взгляд на мгновенно нахмурившуюся мать. – Простите, мама… я…

— Неудивительно, что ты волнуешься, золотце мое. – Симонетта, пригладила светлые волосы дочери, выбивающиеся из-под сеточки, сплетенной из тонких золотых нитей и украшенной жемчугом. – Но волноваться не о чем, сегодня ты узнаешь, какова твоя магия, а потом можно будет танцевать и веселиться.

— А жених? – осторожно спросила Лучиана, вспоминая разговор отца и брата, подслушанный в библиотеке, и старательно прогоняя прочь мысли о том, что для отца она всего лишь ценное вложение.

Мать на мгновение отвела взгляд, и Лучиана успела заметить, как она едва заметно нахмурилась, словно тень набежала на прекрасное лицо, но мгновение – и мать снова улыбнулась:

— Отец обо всем позаботится, Лучик мой. Тебе не о чем беспокоиться. – Она кивнула Нерезе и служанкам, безмолвно отдавая приказ заканчивать приготовления, и неторопливо прошла к двери. – Разве только о том, с кем танцевать мореску.

Лучиана только улыбнулась, не найдясь, что на это ответить. Перед глазами стояли золотистые отблески на рубиновых камушках в ушах матери. И почему-то, как только Симонетта вышла, стало еще тревожнее, чем было прежде.

Когда в небе появились первые звезды, Нереза, причитая и охая, постоянно поправляя то складки на ее платье, то волосы, отвела Лучиану в отцовский кабинет и оставила одну. Света в комнате было совсем мало – едва тлеющие угли в камине да подсвечник на три свечи. Она не боялась темноты, но неприятное, неуютное ощущение преследовало ее с тех пор, как она подслушала разговор отца и брата, и теперь, когда нечему было отвлечь ее мысли, вновь стало тревожно.

Отец любил ее, она была в этом уверена. И, несмотря на строгость и взрывной характер, бывало, что находил для нее ласковое слово, присылал подарки без повода, даже из поездок. Нанимал лучших учителей! Все ее волнения – сущий пустяк! Просто ее растревожил разговор с Джаккомо. Скоро она получит магию, и все будет хорошо!

Ждать долго ей, впрочем, не пришлось. Едва она решила посмотреть, не появилось ли новых книг в шкафу у отца, как дверь распахнулась.