Книга Бусина из муранского стекла, страница 182 – Анна Боронина

Лучиана раньше не задумывалась, как именно синьора Боскони здесь живет и почему так далеко от всей родни. Мать вела с ней оживленную переписку, обменивалась новостями, но бабушка ни разу не приехала в гости, не была ни на одном ритуале обретения магии внуками. Хотя обычно на подобные праздничные события собиралась вся многочисленная дальняя родня. Поэтому у Лучианы не было каких-то особых представлений – только неясный образ, созданный воображением по портрету. В мыслях бабушка, пожалуй, была похожа на маму, только уединенно жила в монастыре, а значит – очень скромно. Ведь Лучиана видела, как выглядят служительницы монастыря Четырех Стихий рядом с Римом, которому покровительствовала мать. И когда она просила у бабушки помощи, то представляла, как затаится в неприметном монастыре где-нибудь на окраине Венеции и укроется, пока не придумает, как действовать дальше.

Сейчас же, едва поспевая за бодрой поступью синьоры Боскони, сквозь наступающую пелену усталости Лучиана понимала, что все будет вовсе не так, как она планировала. Бабушка не была похожа на скромную монахиню, скорее на настоятельницу или даже просто покровительницу этого строгого, но явно процветающего и очень красивого места.

— А ты молчалива. – Синьора Боскони остановилась так неожиданно, а ее голос прокатился эхом по коридору, в который они только вошли, что Лучиана невольно вздрогнула, выныривая из своих мыслей. – Похвальное свойство для столь юной особы. Бессмысленная болтовня меня быстро утомляет. Но у меня есть ощущение, что тебе есть что рассказать. К тому же подозреваю, что и вопросов у тебя не меньше.

Она шевельнула пальцами, словно подзывала кого-то, и Лучиана почувствовала легкий порыв теплого ветра в недвижимом прохладном воздухе.

«Круги по воде», – подумала она, во все глаза глядя на бабушку, которая совершенно точно колдовала.

Лучиана более пристально оглядела ее, обращая на этот раз внимание не только на простое, добротно и со вкусом сшитое черное платье из дорогой материи, но и на множество колец, которые унизывали бабушкины тонкие, хрупкие, словно птичьи пальцы.

— Нравятся? – Бабушка довольно улыбнулась, и ее величественное лицо вновь показалось удивительно молодым и похожим на мамино. – Когда-то их сделал для меня твой дедушка. Прекрасный был человек и ювелир замечательный.

Она распахнула тяжелую, выполненную из темного дерева дверь, и Лучиана, войдя следом, очутилась в не очень-то аскетичной, уютной комнате. Или правильнее было сказать келье, если речь шла о монастыре?

Белые стены с несколькими картинами, изображающими стихии, – кажется, кисти Миккеле, но Лучиана не была уверена. Массивная кровать с тонкими занавесями и множеством ящичков в помосте с периной, которую Лучиана не ожидала увидеть в монастыре, манила прилечь, и она даже зевнула, так сильно было желание просто закрыть глаза и отдохнуть наконец. Под ногами мягко спружинил ковер с диковинным узором из цветов, трав и птиц – довольно редкая и явно дорогая вещь, из тех, что привозили на заморских кораблях. Но внимание Лучианы привлекла небольшая ваза из прозрачного голубоватого стекла, в котором стояли стеклянные лилии. Даже на вид они выглядели хрупкими и невозможными и при этом сияли знакомым голубоватым мерцанием.