Книга Бусина из муранского стекла, страница 16 – Анна Боронина

Они очутились в длинном коридоре, разбитом на узкие, забранные решетками закутки. Факел горел только один, у самого начала. Пламя трещало и давало слишком мало света. Джаккомо бросил взгляд через плечо, жестом показывая Клето, что нет нужды следовать за ними. Стражнику явно было любопытно, но он, мгновенно повинуясь, перестал маячить в арке.

Джаккомо же пошел дальше, вглубь коридора, все так же удерживая Лучиану за запястье. Коридор неожиданно изломился под прямым углом и открылся точно такой же, только вполовину короче и оканчивающийся лестницей, ведущей вниз.

Здесь было всего три камеры, Лучиана успела посчитать, прежде чем Джаккомо загремел ключами и открыл среднюю.

— Прошу, – с шутовским поклоном сказал он, но лицо оставалось мрачным, а глаза не смеялись.

Лучиана вошла в камеру длиной в пять-шесть ее шагов, а шириной и того меньше. Кучка соломы на полу, цепи, свисающие со стены, и серый стылый камень.

— Джаккомо… – начала было она, но брат приложил палец к ее губам и сказал громко:

— Здесь ты пробудешь до суда. Моли стихии, чтобы Старейшины просто отправили тебя в изгнание.

Лучиана отшатнулась. После всех событий этого дня она не сразу поняла, что Джаккомо разыгрывает представление для единственного охранника этих подземелий.

— Я поговорю с теми из Старейшин, кто лоялен ко мне, – понизив голос, торопливо проговорил Джаккомо. – Твоей жизни ничего не угрожает, Лучик. Представь, что мы просто играем в подземельях.

Брат нежно обхватил ладонью ее щеку и коснулся лбом ее лба. Лучиана всхлипнула и обняла его трясущимися руками, сдерживая рыдания: не стоит тревожить его еще сильнее.

— Ты вся дрожишь… – Джаккомо порывисто сорвал с себя тяжелый, подбитый мягким кроличьим мехом плащ и накинул его на плечи Лучианы. – Держись, Лучик. Все будет хорошо, я обещаю.

— Но отец…

— С ним я тоже поговорю.

Решетка захлопнулась с таким оглушительным лязгом, что Лучиана едва не закрыла уши руками. Эхо насмешливо подхватило и, словно издеваясь над ее бедой, многократно повторило звук опускающегося засова и закрывающегося замка.

Джаккомо бросил на нее последний взгляд, даже не стараясь обмануть улыбкой, и ушел, оставив одну в стылом полумраке.

Она стояла у решетки, прислушиваясь к удаляющимся шагам брата, кутаясь в его слишком большой для нее плащ – оглушенная и опустошенная. Эхо коридора донесло до нее невнятные голоса брата и Клето, и все стихло. Остался только слишком громкий в этой тишине звук ее дыхания. Даже сердце билось ровно и спокойно. Не гудела в ушах кровь. Лучиана опустилась прямо на холодный пол и только теперь разрыдалась по-настоящему.

* * *

Лучиана думала, что не сможет заснуть на полу, тем более на отсыревшей, неприятно пахнущей соломе, и проведет ночь, терзаясь мыслями, но волнения прошедшего дня сделали свое дело. Устав прислушиваться и выдумывать самые страшные варианты развития событий, она кое-как устроилась подальше от стылой стены и завернулась в теплый плащ брата. Знакомый горьковатый запах трав и ветра окутал ее, и, уткнувшись носом в мягкий кроличий мех, Лучиана моментально заснула. Ей не снилось никаких снов, и даже снующие мыши не потревожили ее покой: их больше привлекали остатки ужина Клето, чем свернувшаяся в комочек девушка.

Проснулась она от скрежета выдвигаемого засова, испуганно дернулась и едва не простонала от ломкой боли во всем теле. Сон на каменном полу явно не пошел на пользу.