Книга Бусина из муранского стекла, страница 149 – Анна Боронина

Лучиана села в массивное кресло из орехового дерева и положила руки на кристалл. Вздохнула, прикрывая глаза и отдаваясь ощущениям.

Было свежо, далеко внизу с улицы доносились людские разговоры, скрип колес и стук лошадиных копыт по брусчатке. Пахло влажной землей и мокрым камнем. Этот запах смешивался с горьковатым дымком от огня и тонким запахом розовой воды, оставшимся на ее руках после умывания.

Вокруг был воздух, он заполнял все пространство, проникал в ее легкие. Порыв ветра скрипнул створкой окна и хлопнул ставней. Он мог легко подхватить любое сообщение, быстрый, невесомый, словно сама мысль.

Пальцы знакомо закололо, руки потяжелели, и при всем желании она не смогла бы их сейчас оторвать от кристалла.

Ветер лизнул прохладой ее запястья, пробежал по пальцам, и даже с закрытыми глазами ей казалось, что она видит, как мелкие сияющие искорки впитываются в поверхность кристалла.

Она вздохнула прерывисто, но воздух внезапно показался густым, тяжелым, в груди теперь пекло и болело, как если бы она нырнула на глубину и начала задыхаться. Надо было отнять руки, но какими тяжелыми они были! Голову тоже повело, и Лучиана почувствовала, как сухо под тяжелыми веками, хотя хотелось заплакать от бессилия.

Порыв ветра бросил крупные капли дождя на ее щеки и принес гулкий раскатистый звон колокола. От громкого, внезапного звука Лучиана дернулась, и руки соскользнули с кристалла, безвольно падая на стол.

И – о, какое блаженство – она смогла сделать вдох и закашлялась, чувствуя, как пересохло во рту.

Какое-то время она так и сидела, вдыхая и выдыхая, не в силах даже открыть глаза. Пока тело не начала бить мелкая дрожь. Она вздохнула еще раз, упиваясь холодным влажным запахом, и наконец открыла глаза.

Кристалл перед ней сиял знакомым голубоватым светом. У нее получилось!

Она с трудом встала и пошатнулась, из носа по ощущениям что-то текло. Лучиана коснулась губ, и на пальцах осталась кровь.

«Что ж, не такая уж высокая плата за работающий артефакт», – подумала она, аккуратно дойдя до кувшина с водой.

Руки дрожали, но она обмакнула чистую тряпицу в пахнущую розами воду и стерла кровь с лица. Прополоскала ткань и, приложив тряпицу к носу, вновь села у открытого окна. Из него дуло, но не было сил его закрыть, да и дышалось так легче. Окончательно озябнув, Лучиана отняла от носа тряпицу и, убедившись, что кровь больше не идет, с облегчением вздохнула. Осталось дождаться ночного визита Чезаре. От одной мысли о нем вспыхивали щеки и колотилось сердце. О стихии, пусть его план, какой бы он ни был, сработает!

— Так, значит, мой добрый друг Галеацио так впечатлился работой моего художника, что вам, юноша, пришлось скакать три дня, чтобы передать мне эту весть? – Пьер Франческо Медичи усмехнулся. – В этом весь Галеацио – гонять людей, вместо того чтобы использовать артефакты.

— В Риме мы не пользуемся благами запретной магии, – ответил Джованни, не сумев скрыть досаду в голосе.

Чезаре подумал, что тому хотя бы хватило ума понять, что отец над ним язвительно подшучивает.

— Глупо не пользоваться благами, – назидательно произнес Пьер Франческо Медичи, подавая знак слуге наполнить бокалы всем за столом. – Для того они и нужны, чтобы делать нашу жизнь проще и лучше. Вы же не будете оставлять виноград гнить и сохнуть на лозе, если не пьете вина. Если вы не пьете вина, имея виноградники, то вас посчитают чудаком, но если вы не делаете вина, имея виноградник, вас посчитают безумцем. Понимаете, юноша?