Книга Вороница. Пойманные души, страница 52 – Татьяна Морец

Проснувшись ночью, прежде чем направиться в уборную, подхожу к тахте в другом конце комнаты, узнать, как юная ворона. Рорри спит скукожившись, она прижала кулаки к груди и тихо поскуливает во сне, как раненый птенец. Подбираю с пола покрывало и закутываю её, наверное, девчонка металась во сне и скинула его.

— Т-с-с, – шепчу я Рорри, успокаивая и бережно перебираю её мягкие смоляные волосы. – Теперь всё будет хорошо, девочка. Мы позаботимся о тебе.

Так безрассудно обещаю ей защиту, не зная, что ждёт нас впереди.

— Доброго Светила, – расслабленно приветствует меня Амиран наутро, едва я разлепляю глаза и сажусь на постели.

Он, похоже, давно не спит. Уже одетый, лежит расслабленно на спине, заложив руки за голову.

— Доброго, – тихо отвечаю я и пытаюсь разобрать спутанные пряди волос, скрывая за этим занятием ощущаемую неловкость. Мне нужно больше времени привыкнуть к его столь близкому нахождению рядом.

— Расскажи подробнее, как вы нашли Онику. Я так понял, вы с няней оказались в Роунхельме только вдвоём. Почему не отправились в Мерхольн? Наверняка у неё там остались родные, – задал Амиран неожиданные для меня вопросы. – Я набросил вуаль. Нас не услышат.

В дороге я кратко поведала ему, как оказалась с няней в Роунхельме. И о родителях.

— Мирель, как и я, была рабыней с рождения, но не знала своих корней. Меня от клейма спас лишь малый возраст. Мерхольнцы более суровы, и вряд ли бы стали помогать беглой рабыне с ребёнком, к тому же не являющимся ей роднёй. Так выбор и пал на наше королевство. Инзгольдцы презирают кочевников не меньше пирейцев, в ту сторону тоже никто не смотрел. Какая бы нас там ждала жизнь? Мои родители и старая Мирель выбрали самый безопасный для нас путь, – печально рассказываю я. – Средь мелких княжеств тоже не выбирали: никогда не знаешь, какое из сильнейших государств подгребёт под себя. Позже, когда я выросла, няня поведала мне об этом.

Одуванчик следующими словами опять умудряется меня удивить:

— Моя мать была рабыней, Эви. Отец купил её на Главном невольничьем рынке Сурь-Лана. Она была из Инзгольдьяра. Пожалел, увидев на помосте, испуганную и очень красивую. Свободу он ей даровал сразу же. Мама отказалась возвращаться на родину. Поехала за отцом. А потом он взял её в жены, наплевав, что Верховные маги не связывают себя узами брака с бывшими рабынями. Сумеречникам позволительно больше, чем другим. Говорят, мама никого не видела, кроме него. Но случилась беда, она умерла от родильной горячки, подарив жизнь мне. Отец снова не женился. У него бывали женщины, но все они так и остались вре́менными любовницами.

Я сажусь, ошарашенно вперившись в Амирана. Так вот почему он столь лоялен и добр ко мне. Несмотря на всю самовлюблённость, ему безразлично, что я не из знати и не из магов. С интересом осматриваю мужчину, не обращая внимания на его взгляд в упор. А внешность его от мамы. Амиран не так беловолос как инзгольдцы, но роунхельмцы обычно просто русые или шатены. А Одуванчик…

— Признай, что я нравлюсь тебе, вороница, – в своём стиле произносит Амиран в ответ на моё пристальное внимание. И не скажешь, что он только поделился сокровенным.

Фыркаю и сама укладываюсь обратно на подушки:

— Мы с няней нашли жилище при постоялом дворе на юге Роунхельма, – возвращаюсь к нашему разговору, намеренно игнорируя последнюю фразочку сумеречника. – Няня смотрела за тремя детьми хозяина, среднему было столько зим, как и мне. Играли мы вместе. Учились рисовать и петь. Чуть позже Мирель помогала нам освоить буквы, кто бы знал, что пожилая кочевница обучена грамоте? Когда мне было почти десять, старшего сына отдали в крепость Роунхолл оружейником, второго – в услужение разводчику рабочих лошадей. Младшей дочке исполнилось семь, хозяйка справлялась с ней сама, так и вышло, что помощь няни им больше не требовалась.