Книга Вороница. Пойманные души, страница 139 – Татьяна Морец

Оборачиваюсь на лёгкий скрип двери, Альвейд вышла ко мне, она снова чуть распрямилась, и её шаги стали увереннее. Вещунья присаживается на край помоста, свесив ноги и хлопает морщинистой рукой рядом с собой, приглашая и меня.

— Я давно должна была покинуть Эридар, дочка, уже и не помню, сколько мне зим. Моя дочь давно стала бабушкой, может статься, что уйдёт она раньше меня, – начинает Альвейд, наблюдая за синими стрекозами рядом с нами. – Как знать, когда меня отпустит Эридар. Я ждала тебя, дитя. И я нужна вредному великану-инзгольдцу. Живя столько зим на мёртвой земле, он сохранил доброе сердце, пущай и не совсем… – Прерывается на полуслове вещунья.

Да что не так со здоровяком?!

— Он скажет тебе, когда будет готов. У вас будет на то время. – Альвейд, берёт меня за руку. – Знаешь, что происходит с душами, которые насильно привязывают к телам или долго держат в плену мастера чёрных книг?

— Не-е-т, – признаю́сь я. Никогда не размышляла на эту тему.

— Каждая душа, заключив сделку, рождается в Эридаре. Пройдя свой путь, она должна уйти, ни в одном договоре не значится, что её будут держать насильно, приторочив к мёртвому, или удерживать при себе под пятой темнокнижника. – Терпеливо рассказывает Альвейд. – Это нарушение священного права души на свободу. Попав в ловушку, она страдает, калечится, становясь искорёженной на многие века, а может быть, что и навсегда. И когда переродится вновь, что она привнесёт в мир?

— Зло, страдания, новых тёмных, – озвучиваю шёпотом я открывшуюся мне суть беды. – Так пойманных душ тысячи на дне Тёмного Океана!

— Верно, дочка. Тысячи воинов под властью Тьмы. Если прервать проклятие, души получат освобождение. Да, минует много веков, прежде чем они излечатся и равновесие полностью восстановится, но мы живые нынче должны быть рады и малому. – Ведунья поднимается и уходит в дом, оставив меня с невесёлыми мыслями.

Делать нечего, нужно собираться в путь, а меня уже снова тянет в сон, и усталость давит на плечи. Опять оглядев тихие болота, я захожу в дом.

Альвейд мне протягивает найденный костяной гребень и видавшую дальние дороги котомку:

— Держи, дочка. Мне это больше не нужно.

Впервые за эти дни с трудом прочёсываю густые волосы и заплетаю их в тугую косу, чтобы не мешалась.

Крайстен притаскивает из другой части дома таз, покрытый тканью, в нём оказывается вкусно-пахнущее тесто. Его кисловатый аромат до слёз напоминает мне дом, Оника часто заводила и пекла хлеб сама. Я так хочу вернуться и обнять девчонку, сказать, что со мной всё хорошо. Случится ли это когда-нибудь?

Ледяной топит печь. Я с удовольствием погружаюсь в работу, думая о своей подопечной. Со здоровяком мы делим хлебное тесто на восемь частей, он показывает мне, как сложить его в несколько раз и повернуть швом вниз. Терпеливо даём расстояться тридцать лучин, пока печь набирает тепло от огня, и уже после выпекаем. Половину возьмём с собой, а вторая останется вещунье.

— Я за кореньями, и дров припасу, а вы спать, – снова берётся командовать здоровяк. И уходит, оставляя нас с вещуньей вдвоём.

Спать так спать.

— Мы не станем запираться? – с опаской поглядываю я на дверь.

Старушка смеётся:

— Эва, да кто сунется в Зыбучие трясины по доброй воле? Здесь самое безопасное место в Эридаре, – цепко ухватив меня за запястье, бойко тащит к синей занавеси вещунья. – Спать будем там.