Книга Вороница. Пойманные души, страница 134 – Татьяна Морец

— Тщ-щ-щ, – успокаивает меня Крайстен, размещая свою ладонь под рёбрами. – Я знаю, каково это, – сознаётся он. – Спи, мелочь. Уже завтра проклятие потеряет свою силу и отпустит тебя.

Мне и правда становится легче, и я позволяю разуму отключиться.

— Эвара, вставай! – сквозь пелену я слышу рычание здоровяка. – Быстро на дерево! Нежить!

Толком не очнувшись, взбираюсь на ближайшую сосну, стараясь стать невидимкой в её ветках. Наступила ночь. Голубая луна зловеще освещает наш привал. Мои сапоги, стоя́щие на просушке у очага, немного в стороне от лежака. Инзгольдца готового к сражению. И обступившую его нежить.

Завороженно сверху смотрю, как мощными ударами полуторного меча, здоровяк перерубает мертвяков, одного за другим. Катятся тухлые головы, падают руки наземь. Несмотря на внушительную массу, он будто танцует со своим клинком в ярком свете зловещей луны. Когда на него бросаются одновременно пять умертвий, я испуганно вскрикиваю и зажимаю рот рукой. А потом впервые наблюдаю за стихией ледяного мага. Головы мертвяков накрывают шары воды, через несколько ударов сердца они превращаются в лёд, ослепшая нежить беспомощно хватается за головы, силясь снять с них шары. Бесполезно. Крайстен, круглым навершием рукояти меча, стучит по застывшим сферам, и те хрустом рассыпаются на мелкие льдинки вместе с черепушками.

Дикие морозы Инзгольда! Не хотела бы я заиметь такого врага!

— Эвара, слезай! Скоро и другие набегут! Нам пора!

Неожиданно, от накатившей острой боли силы оставляют меня, и я чуть не падаю с сосны на землю. Внизу меня подхватывает здоровяк и сажает у дерева.

— Заделался же нянькой у беспомощной мелочи, – бурчит он и приносит мои сапоги. – Надевай! И жуй! – Порывшись в котомке, суёт мне в рот непонятный пучок травы с мерзким вкусом.

Это же драс-трава! Пытаюсь выплюнуть ненавситную траву. Он хочет задурманить мне мозги?

— Не дойдёшь ты иначе, Эвара! Сейчас она как лекарство для тебя. И всегда таким была, но жадные до удовольствий живые превратили лекарство в порок, – раздражённо гудит здоровяк. – Жуй!

Подчинившись, двигаю челюстями. Трава с болот на вкус как порченый ягодный извар с запахом старой тряпки. На моё удивление, дурман не охватывает сознание, а у меня получается встать и даже идти дальше. Боль отступила.

Лучины перетекают в часы. Река совсем исчезает, и на рассвете мы достигаем болот. Здесь всё меняется так же в один миг, как и когда пересекаешь Завесу, переходя из Забытого леса в Майоранскую тайгу. Поваленные деревья, кочки, островки земли и водная гладь. Стрекот насекомых и птиц наполняют жизнью болота. Дует слабый ветер.

— В Зыбучих трясинах нет мертвяков, – заявляет уверенно Крайстен. – Здесь обитают змеи, грызуны и птицы.

На его словах раздаётся всплеск, и хвост змеи мелькает в зелёной мутноватой воде.

— Запомни, Эвара! Ты должна наступать строго туда, где была моя нога. Болота не прощают ошибок. – Здоровяк достаёт верёвку и обвязывает мою талию, а затем свою, соединяя нас.

Между нами локтей шесть верёвки. Последующие часы я старательно иду за снежным, ступая в то место, откуда поднялась нога инзольдца. Кочка, другая, коряга, пень, а здесь он шагает прямо в воду. Когда мы достигаем трёх деревянных строений на каменных сваях, я больше не в состоянии переставлять ноги. Значит, вот где живёт таинственная Альвейд?