Книга Брачное злоключение, или Берегите крылья, ректор, страница 39 – Наталия Журавликова

Навстречу мне несли фортепиано. Старинное, очень ценное. С золотой гравировкой и клавишами из драгоценных камней. На нем я училась играть в детстве. И весьма неплохо. Даже ни одни соседи не переехали. И помощники по дому не разбежались.

Четверо рабочих бранились, ругая тяжелый и неповоротливый предмет.

— Барышня, уступите дорогу! — потребовал ближайший ко мне грузчик. — Не видите что ли, вы дверь заслонили.

Бочком–бочком я проскользнула в комнату, глядя как чужие люди по–свойски распахивают обе створки парадного выхода, чтобы протащить громоздкий инструмент. И не сразу заметила папу. А потом и узнала его с запозданием. Спокойный, всегда причесанный и аккуратно одетый папочка сильно изменился за полмесяца моего отсутствия.

— Верея, детка! Как я рад тебя видеть! — на его лице проступила вымученная улыбка. — Сейчас и мама спустится, мы пообедаем, а затем нужно будет поговорить.

— Почему наше пианино уносят? — спросила я, оглядывая комнату, и уже понимая, что им одним дело не ограничилось.

— Я все тебе расскажу, чуть позже, — пообещал мой родитель.

По привычке я заняла свое место за столом, папа нерешительно замялся рядом, а потом сказал:

— Милая, если ты поможешь маме на кухне, то мы сможем пообедать куда как быстрее.

— А что мама делает на кухне? — удивилась я. — Готовит?

Папа вздрогнул:

— Нет, до таких ужасов пока не дошло. Иначе вряд ли мне удалось бы дожить до твоего приезда. У нас сейчас осталась всего одна кухарка, и накрывать приходится самим. Понимаю, это серьезные лишения… но придется потерпеть. Временно.

Что ж, как я могу отказать в помощи родной матери?

— Ты помнишь, где кухня? — спросил папа. — Могу показать, если что. Я теперь тоже научился ее находить.

И его лицо просияло сдержанной гордостью.

Нужное место я нашла, конечно же. Это оторванный от реальности папа мог не знать, где можно разжиться леденцом, засахаренными орешками, или стащить среди ночи бутерброд с колбасой. Мне же эти хитрости были с детства известны.

И без того немаленькое помещение казалось сейчас огромным и пустым. В нем не хватало примерно третьей части мебели и куханной утвари, а вместо слаженного трио поваров сольно металась одна–единственная Элоиза. От стола к столу, от плиты к плите. Моя мама же опиралась на стену с подносом в руках, ожидая, пока ей принесут и поставят очередное блюдо. Рядом с ней была небольшая тележка, на которую этот поднос она затем и водрузит.

— Верея, дочка! — оживилась мама при моем появлении. — Ты как раз вовремя. Возьми еще одно блюдо и подожди, пока Элоиза тебе его чем–нибудь наполнит.

— Может, если я ей помогу, будет быстрее? — использование студенческой столовой сделало меня более активной в бытовом плане, нежели мои родители. Хотя, надо сказать, я всегда стремилась обслуживать себя самостоятельно.

Кухарка выразительно глянула на мою маменьку, и с благодарностью потащила меня к плите. Я обратила внимание на опуствший буфет, отстутствие одной из печей и еще кое–чего совсем не по мелочи. И поняла, что меня это уже не удивляет.

В четыре руки мы споро нагрузили тележку. Продукты в этом доме еще есть, что не может не радовать.

Вместе с мамой мы доставили блюда на обеденный стол, накрыли, сели и я с удивлением поняла, что родители собираются трапезничать, а вовсе не разговаривать со мной. Вот так, словно ничего не происходит.