Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 76 – Диана Фурсова

— Непривычно, когда на тебя не производит впечатления титул?

— Полезно.

— Смотри, привыкнешь.

Он забрал у неё половину тарелок.

На этот раз Сайвера не стала спорить.

Они вместе пошли на кухню.

Самое странное началось после закрытия.

Не сразу.

Сначала они убрали зал.

Тесса проверила комнаты.

Иврей пересчитал деньги.

Руэн помог занести последний ящик из двора.

Ави уснула прямо за столом, положив голову на деревянного волка.

Сайвера накрыла её своим платком и хотела перенести наверх, но Руэн уже подошёл.

— Я отнесу.

Он поднял сестру осторожно, без привычного подросткового недовольства. Ави сразу обхватила его за шею, даже не проснувшись.

У лестницы Руэн остановился.

— Спасибо.

Сайвера не сразу поняла.

— За что?

— За то, что не выгнали.

— Я обещала.

— Люди много чего обещают.

Сайвера посмотрела на него.

— Здесь обещания стараются выполнять.

Руэн кивнул.

И ушёл.

Иврей последовал за ним после того, как Сайвера трижды напомнила, что деньги можно пересчитать утром.

Тесса задержалась.

— Завтра одиннадцатая.

— Завтра ты сначала выспишься.

— Я высыпаюсь.

— Ты сегодня зевнула в тарелку.

— Один раз.

— Наверх.

Она ушла.

В зале остались двое.

Сайвера и Торвейн.

Как вчера.

Как позавчера.

Только сегодня всё ощущалось иначе.

Торвейн снял куртку и положил её на спинку стула. Рукава рубахи были закатаны до локтей. На ладони осталась тёмная полоска от дров, волосы растрепались сильнее обычного.

Сайвера поймала себя на странной мысли.

За семь лет брака она почти никогда не видела его таким среди людей.

Дома — да.

После поездки.

После ночной работы.

Утром, когда он ещё не успел стать Альфой Северной стаи для всех остальных.

Но стоило открыть двери кабинета, как Торвейн словно собирался заново: одежда, голос, осанка, выражение лица.

Сегодня он весь день не успевал.

И впервые не пытался.

— Что? — спросил он.

Сайвера поняла, что слишком долго смотрит.

— Думаю, сколько брать с тебя за испорченные записи.

— Я всё исправил.

— Иврей исправил.

— Я помог.

— Морально?

— Я не мешал.

— Для начала неплохо.

Торвейн улыбнулся.

Сайвера стала собирать кружки.

Он подошёл с другой стороны стола.

— Я раньше не видел тебя такой.

Она подняла голову.

— Какой?

— Здесь.

— Очень точное описание.

— Ты понимаешь.

— Нет.

Торвейн опёрся ладонями о край стола.

— Ты всё время что-то делаешь. Споришь с поставщиками. Смеёшься с гостями. Знаешь, кто в какой комнате, сколько осталось муки, какое окно опять заедает. Дети спорят с тобой, а ты споришь с ними.

— Удивительная жизнь владелицы трактира.

— Я не об этом.

Сайвера выпрямилась.

— А о чём?

Торвейн немного помолчал.

— Ты свободнее.

Это слово заставило её остановиться.

— Я и есть свободнее.

— Знаю.

— Тогда чему удивляешься?

— Себе.

Сайвера поставила кружку.

— Объясни.

Он медленно провёл пальцем по тёмной поверхности стола.

— Я сегодня несколько раз ловил себя на мысли, что ты изменилась после развода.

— И?

— А потом понял, что нет.

Сайвера ничего не сказала.

— Ты всегда была такой, — продолжил Торвейн. — Когда мы только познакомились, ты спорила с каждым купцом, если считала цену неправильной. Могла полдня провести на конюшне. Сама таскала книги из архива, потому что не хотела ждать слугу. Ты смеялась громче.

Последние слова прозвучали тише.

Сайвера отвела взгляд.