Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 74 – Диана Фурсова

Руэн слушал, сложив руки на груди.

— Значит, ты подписал, даже когда опись уже шла.

— Я не знал, что она идёт.

— Но подписал.

— Да.

— Потому что твой хранитель сказал, что нас нет.

— Да.

— И ты поверил.

Торвейн помолчал.

— Да.

Руэн посмотрел на Сайверу.

Она поняла почему.

История повторялась слишком явно.

— Он вам тоже так сделал?

Торвейн не вмешался.

Сайвера ответила сама:

— В чём-то.

— Поверил бумаге?

— Да.

Руэн посмотрел на Альфу с таким выражением, в котором почти можно было прочитать: тогда ты совсем дурак.

Сайвера решила, что подростку не обязательно озвучивать всё.

Торвейн, судя по лицу, и сам понял.

— Что с нашим домом? — спросил Руэн.

— Пока я не разберусь, никто не имеет права продавать, передавать или заселять землю.

— Потому что ты сказал?

— Потому что решение приостановлено.

— Ты уже сделал?

— Сегодня утром.

Руэн явно не ожидал.

— А дед?

— Его имя я проверяю. В официальной книге он числится умершим.

— Он жив.

— Я верю тебе.

Подросток снова замолчал.

Сайвера заметила, как Торвейн произнёс эти слова.

Без добавки.

Без «но».

Без требования сначала доказать.

Просто: верю.

Руэн тоже заметил.

— Почему?

— Потому что ты сказал, что видел его одиннадцать дней назад.

— Это не доказательство.

Торвейн посмотрел на него.

— Нет.

— Тогда почему?

Между ними повисла пауза.

Торвейн медленно ответил:

— Потому что я уже однажды решил, что бумага важнее слов человека, которого должен был сначала выслушать.

Сайвера опустила взгляд.

Она не ожидала, что он скажет это при Руэне.

Не ожидала, что скажет вообще.

Руэн тоже перестал выглядеть враждебно.

Не доверился.

Но хотя бы перестал ждать подвоха в каждой фразе.

— Я всё равно не отдам тебе лист, — сказал он.

— Не отдавай.

— Даже на проверку.

— Хорошо.

— И Ави останется здесь.

— Это решает Сайвера.

Руэн посмотрел на неё.

— Останется?

Сайвера подняла брови.

— Я вообще-то рассчитывала, что и ты останешься.

Подросток растерялся.

— Я?

— А кто будет чинить одиннадцатую комнату?

Тесса, проходившая мимо, немедленно сказала:

— Я уже составила список.

Руэн посмотрел на неё.

Потом на Сайверу.

— Платить будете?

— Если работа нормальная.

— Тогда останусь.

Сайвера улыбнулась.

— Вот и договорились.

Ави, которая слышала последние слова из-за соседнего стола, закричала:

— Мы живём здесь!

Руэн закрыл лицо ладонью.

— Пока.

— Живём!

— Ави.

— Что?

— Тише.

Она сразу перешла на громкий шёпот:

— Мы живём здесь.

Иврей засмеялся.

Сайвера посмотрела на детей и вдруг почувствовала, что в трактире стало теснее.

Не физически.

Хотя и физически тоже.

Ещё три недели назад пустые комнаты казались ей бездонными.

Теперь каждый вечер приходилось думать, куда поставить дополнительную скамью, кому не хватает полотенца и почему в кладовой опять оказалось меньше хлеба, чем предполагал Иврей.

Дом наполнялся.

Людьми.

Шумом.

Спорами.

Работой.

И она неожиданно поняла, что не хочет возвращаться к прежней тишине.

На следующий день Большой осенний торг окончательно захватил дорогу.

С утра к трактиру потянулись повозки с тканями, древесиной, глиняной посудой, инструментами и корзинами осенних яблок. Не все оставались на ночь, зато почти каждый второй останавливался поесть.

К полудню Сайвера перестала понимать, сколько людей находится в зале.

— Двадцать семь, — сказал Иврей.