Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 177 – Диана Фурсова

Один из прибывших узнал его.

— Альфа?

Торвейн как раз нёс дорожный сундук.

— Иногда.

Мужчина растерянно посмотрел на Сайверу.

— А госпожа…

— Хозяйка «Старого Порога», — сказал Торвейн.

— Я знаю, но она ведь теперь…

— Моя жена.

Сайвера подняла бровь.

Торвейн продолжил:

— В таком порядке.

Она улыбнулась.

Условие выполнялось.

Торвейн не переехал в трактир одним днём.

Именно это Сайвере тоже понравилось.

Сначала появилась одна рубашка.

Она обнаружила её в своём шкафу и спросила:

— Это что?

— Рубашка.

— Я вижу.

— Я иногда остаюсь.

— И?

— Решил, что удобнее не возить одежду каждый раз.

— Почему не спросил?

Торвейн замер.

Посмотрел на рубашку.

— Верно.

Взял её.

— Куда?

— Обратно.

— Стой.

Он остановился.

Сайвера почувствовала себя совершенно нелепо.

— Можешь оставить.

— Уверена?

— Да.

— В этом ящике?

— Нет. Там моё бельё.

— Понял.

Она показала на верхнюю полку.

— Там.

— Хорошо.

Через неделю рядом появилась вторая рубашка.

Потом сапоги.

Потом книга.

Сайвера заметила её на прикроватном столе.

На этот раз ничего не сказала.

Ещё через месяц в конюшне постоянно стояла одна из его лошадей, а в маленьком ящике возле двери лежали перчатки.

Хорошие.

Те самые, за которыми он когда-то якобы возвращался ночью.

Сайвера подозревала, что история с забытыми перчатками всё-таки была выдумкой.

Торвейн не признавался.

Главный дом Альфы никуда не исчез.

В нём оставался кабинет.

Совет.

Приёмы.

Часть его вещей.

Иногда обязанности требовали, чтобы Торвейн ночевал там несколько дней подряд.

Сайвера не ездила следом.

Иногда сама приезжала в город.

Не как Луна.

Не для того, чтобы проверить хозяйство большого дома.

Если Торвейн был свободен, они ужинали.

Если нет, она занималась своими делами и возвращалась в трактир.

Постепенно получилось так, что на вопрос «где живёт Альфа?» перестал существовать один простой ответ.

Работал он в городе.

Спал то там, то здесь.

Но когда поздно вечером заканчивался Совет и на следующий день не требовалось вставать до рассвета, лошадь Торвейна всё чаще поворачивала к старой дороге сама.

— Она привыкла, — однажды сказал он.

Сайвера посмотрела на животное.

— Конечно. Здесь кормят лучше.

— Я надеялся на другую причину.

— Лошадь мудрее некоторых людей.

— Дейран когда-то говорил это про Фрайну.

— Потому что был прав.

— Опять?

— Часто.

Торвейн обнял её за талию.

— Ты стала невыносима.

— Зато теперь добровольно.

— Огромная разница.

— Для меня — да.

Он улыбнулся.

— Для меня тоже.

Ровно через год после того утра, когда Сайвера проснулась женой Альфы, а к вечеру стала хозяйкой полуразвалившегося трактира, в «Старом Пороге» не осталось ни одной свободной гостевой комнаты.

Она поняла это ещё до завтрака.

Иврей стоял перед доской ключей.

Все двенадцать крючков были пусты.

— Всё, — сказал он.

— Что?

— На сегодня всё.

— Я вижу.

— Даже шестую заняли.

— Её часто занимают.

— Но сегодня заранее.

Сайвера посмотрела на толстую книгу.

Почти половина страницы была заполнена будущими приездами.

Кто-то бронировал комнаты за неделю.

Кто-то за две.

Один торговец из Рейнгорда уже написал о весенней ярмарке, хотя до неё оставались месяцы.

— Завтра освобождается третья, — сказал Иврей.

— После обеда.

— Я знаю.

— Тогда почему говоришь?

— Просто.

Сайвера подозрительно посмотрела.