Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 173 – Диана Фурсова

Не впервые.

Но что-то было иначе.

Сайвера поняла это, когда последний гость поднялся наверх, Иврей закрыл книгу, а Торвейн не потянулся к плащу.

На улице шёл редкий мокрый снег. Крупные хлопья прилипали к стеклу и сразу превращались в воду. В общем зале оставались только они и дети.

Точнее, дети должны были уйти.

— Наверх, — сказала Сайвера.

Иврей поднял глаза от книги.

— Я ещё не закончил.

— Закончишь утром.

— Две строчки.

— Иврей.

Он вздохнул.

Закрыл том.

Тесса сидела у очага. Сегодня была суббота, и Лейна оставила её до следующего вечера.

— Я не хочу спать.

— Можешь не спать наверху.

— Это бессмысленно.

— Зато далеко от стойки.

Тесса подозрительно посмотрела на Торвейна.

Потом на Сайверу.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Ничего.

Руэн сразу поднялся.

Он привёл Ави после обеда и собирался забрать её к дому у старой мельницы, но снег усилился, и Сайвера предложила обоим остаться до утра.

— Пойдём, — сказал он сестре.

Ави сидела под столом.

— Нет.

— Почему?

— Я занята.

— Чем?

Она показала деревянного волка.

На фигурке теперь было новое ухо.

Немного больше второго и слегка кривое, потому что Руэн вырезал его сам.

— Он спит.

— Тогда тем более.

— Его нельзя будить.

Торвейн присел.

— Можно я понесу?

Ави подумала.

Передала волка.

— Осторожно.

— Постараюсь.

Она выбралась из-под стола.

Руэн посмотрел на него.

— Вы же собирались поговорить.

— Собирался.

— Тогда зачем уводите волка?

Торвейн замер.

Сайвера отвернулась к полке, чтобы никто не увидел её лица.

— Верно, — сказал он.

Вернул фигурку Ави.

— Сам справишься?

— С чем?

— Унести всех наверх.

Руэн посмотрел на Иврея.

На Тессу.

На Ави.

— Это невозможно.

— Я сам иду, — возмутился Иврей.

— Тогда уже легче.

Тесса поднялась.

— Мы вообще ничего не слушали.

— Вы ещё ничего не могли слушать, — сказала Сайвера.

— Вот именно.

Через минуту все четверо исчезли на лестнице.

Слишком легко.

Сайвера посмотрела наверх.

— Они будут подслушивать.

— Знаю, — сказал Торвейн.

— Тогда почему выглядишь спокойным?

— Я готовился.

Она повернулась.

— К детям?

— К тебе.

Он стоял возле стойки.

Без серебряного обруча.

Сайвера заметила сразу.

— Мы это обсуждали.

— Знаю.

— Ты не обязан снимать знак каждый раз, когда приходишь сюда как мужчина.

— Я и не снимаю.

— Сейчас снял.

— Сейчас другой случай.

Он достал обруч из кармана плаща и положил на край ближайшего стола.

Не спрятал.

Просто отложил.

— Сегодня я не хочу делать вид, что Альфа куда-то исчез. Но вопрос, который собираюсь задать, не имеет к нему никакого отношения.

Сайвера почувствовала, как что-то внутри стало очень тихим.

— Какой вопрос?

— Сейчас.

Торвейн достал из второго кармана маленькую тканевую салфетку.

— Ты носишь с собой посуду?

— Нет.

— Тогда что это?

— Я попросил завернуть.

— Что?

Он положил свёрток на стойку.

Развернул.

Два простых серебряных кольца.

Без герба Ардалей.

Без бегущего волка.

Без полумесяцев Луны.

Гладкий металл.

Сайвера смотрела на них.

Торвейн не вставал на колено.

Не звал свидетелей.

Не произносил заранее подготовленной речи перед залом.

И всё равно впервые за долгое время ей захотелось, чтобы он говорил немного медленнее.

— В прошлый раз я попросил тебя стать моей Луной.

Сайвера подняла глаза.

— Помню.

Она действительно помнила.

Тогда ей было двадцать три.