Книга Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат, страница 121 – Диана Фурсова

Последнее правило они нашли ближе к вечеру.

Не потому, что оно было спрятано.

Наоборот.

Оно занимало половину страницы.

Сайвера просто несколько часов читала другие разделы и добралась до него только после того, как закрыла трактир для дневных посетителей.

Наверху Тесса меняла бельё в освободившейся комнате. Иврей считал выручку. Руэн с Ави спорили во дворе из-за того, можно ли считать деревянного волка работником конюшни.

Торвейн собирался уезжать в город, когда Сайвера сказала:

— Стой.

Он вернулся к столу.

— Что?

Она прочитала:

— «Письменное свидетельство Порог принимает лишь от того, кто ставит под ним собственное имя по своей воле».

— Разумно.

— Дальше.

Строка была написана темнее.

Возможно, более поздним хозяином.

«Человека нельзя принудить подписать слово. Но заведомо ложного свидетельства главный зал не принимает».

Торвейн нахмурился.

— Что значит «не принимает»?

— Не знаю.

— Очень удачно ты переняла мою привычку.

— Это заразно.

Ниже находилось пояснение.

Короткое.

Порог не определял истину вообще.

Не отвечал на вопросы.

Не заставлял человека говорить.

Не наказывал за ошибку, заблуждение или неверное предположение.

Но если человек сам составлял письменное свидетельство о факте, который точно знал, и сознательно пытался заверить ложное своим именем в главном зале, подпись не могла быть поставлена.

Сайвера перечитала.

— Это слишком удобно.

Торвейн поднял бровь.

— Жалоба необычная.

— Я серьёзно. Мы только нашли правило, которое решает половину расследования.

— Не решает.

— Почему?

— Потому что человек может отказаться подписывать.

— И тогда?

— Ничего. Здесь прямо сказано: нельзя принуждать.

Сайвера снова посмотрела на строку.

Да.

Порог не заставлял говорить правду.

Он просто не позволял добровольно заверить известную ложь.

— И ещё, — продолжил Торвейн. — Если человек сам верит в ошибку, подпись пройдёт.

— Значит, это не проверка фактов.

— Проверка намерения солгать.

— Только письменного.

— Только здесь.

— И только если подписывающий знает.

— Да.

Сайвера задумалась.

Правило оказалось гораздо менее всемогущим, чем прозвучало сначала.

Даймор вполне мог заявить, что не помнит конкретный документ.

Что доверял подчинённым.

Что не знал о наследнике.

Что считал ветвь прекратившейся.

Если он действительно мог убедить самого себя в этом, Порог ничем не помог бы.

— Надо проверить, — сказала она.

Торвейн посмотрел на неё.

— На ком?

Она оглянулась.

Иврей сидел за стойкой.

Тесса спускалась по лестнице.

Руэн только что вошёл со двора.

Ави шла следом.

Четверо детей одновременно посмотрели на взрослых.

— Нет, — сказал Торвейн.

— Я ещё ничего не предложила.

— Именно поэтому сразу нет.

— Я тоже не собиралась проверять на детях.

Он немного расслабился.

Сайвера взяла чистый лист.

— На тебе.

— Разумеется.

— Боишься?

— Уже давно.

Она написала:

«У деревянного волка Ави целы оба уха».

Ави мгновенно возмутилась:

— Нет!

— Именно.

— У него одно сломано.

— Я знаю.

Торвейн посмотрел на лист.

— Серьёзное государственное свидетельство.

— Подписывай.

— А если ничего не произойдёт?

— Тогда будем знать, что старый хозяин любил красивые формулировки.

— А если произойдёт?

— Тогда Ави наконец получит официальное подтверждение состояния волка.

Девочка поставила фигурку на стойку.