Книга Благословенный лед. Желания бессмертных, страница 3 – Любовь Черникова

— Прости! Прости, Риа. — прошептал он поникшим голосом, обнимая меня. — Я должен был остаться с тобой. — Я чувствовала, что его захлестнула вина. Однако едва ли в этом была его вина.

— Вместо одной спасенной жизни у нас теперь их две. Что делать будем? — уточнила я.

— Я бы предложил оставить его у себя. — умоляющий взгляд уперся в меня.

В голове пошел мыслительный процесс, к его просьбе он не имел особого отношения, для себя я уже все решила. Ремонт придется делать в еще одних покоях, хотя можно и обойтись совместными, пока они повзрослеют, покупать мебель, одежду, игрушки, увеличить штат нянь. Дел по горло, а мы стоим.

— Это не питомец — надоест, не пристроишь в добрые руки. Ты уверен? — дождавшись кивка, я продолжила: — Тогда предлагаю такую официальную версию. Родилась двойня. Из-за этого оба были слабы. Однако на радость всем, мы сумели их спасти. Душераздирающая история со счастливым концом. Надо позвать маму и согласовать показания. — Чуть задумавшись, задержала взгляд на корзинке и, подойдя к ней, продолжила: — Опыта в детях у меня, конечно, пока нет, но могу точно тебе сказать, что это девочка.

В которой принцы исчисляются штуками, а последующие неприятности литрами

Родительское терпение — вещь теоретически безграничная. Разрисованные стены в тени мольберта, закрывающего творение от чуждых искусству глаз. Игрушки в руках юных темных властелинов, безвольно попавшие в плен детской фантазии и мировой жестокости. Момент, когда ребенок превращается в крокодила, обычно его называют: «У нас первый зубик!». Митинги против мирового заговора чистоты и купания. Прочие ужасы детства.

Значимость хорошей няни люди начинают понимать только после рождения детей, до этого смотря на них свысока. Хорошие няни могут взглядом прикончить и тихо закопать любого, кто хлопает дверьми и не вынимает ложку из чашки, пусть это и происходит в другом конце замка. Они носом чуют нарушителей тишины и сквозняк.

Сначала бояться нужно няню, потом уже ребенка без няни. Малышу не объяснишь, почему у дяди глаза три на четыре с половиной. Он хотел познакомить фамильяра с грустным дядей, а дядя начал заикаться и не хотел знакомиться с глубоким внутренним миром милого питомца.

То, что няни — народ непостоянный, Айрис с братом довольно быстро поняли и больше в свои дела их не звали, предпочтя компанию друг друга.

Как-то раз, подглядывая за Риадной и увидев подтверждение рассказам Десмонда о том, что матушка может яд закусывать грибочками, они, узнавшие на занятиях о генетике, пошли проверять полученные знания на практике.

Глаза родителей, прибежавших на нетрезвый дебош Айрис, пребывали в квадратном состоянии. «Что именно ты пила?», «Где Арисс?» и вереницу других, по мнению ребенка, лишенных смысла вопросов. Все уже и не вспомнишь. На ее неразборчивые разъяснения о том, что братик в уборной и пошел расставаться с обедом, были предприняты попытки выломать дверь. Дверь, как ни странно, держалась. Родители зверели.

В конце концов, Арисса отпаивали противоядиями, Айрис поначалу тоже, но после осмотра отправили отсыпаться. Вот так, практическим путем, они с братом обнаружили, что генетика — страшная наука, и над ними она пошутила всерьез. И лишь девочке в весьма странной форме досталась особенность матери. Она просто-напросто пьянела от яда. Зато алкоголь, немного позже вылаканный на пару с братом, не принес им ничего, кроме проблем.