Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 85 – Коуко Сиракава

Шоусюэ обернулась. У края леса она увидела несколько силуэтов. Впереди стоял Гаоцзюнь. Его, словно щитом, закрывал собой Вэй Цин. По обе стороны от них выстроились евнухи из лэфанцзы с натянутыми луками и обнаженными мечами.

Шоусюэ снова повернулась туда, где спрятался Сяоюэ. За деревьями его было не видно. Спрятался – значит, атака лучников для него опасна. Хотя искусство Шоусюэ не подействовало… Раз он кукла, сосуд-вместилище разбивать нельзя. Впрочем, он сам об этом сказал. Чтобы похоронить ворону, нужно разбить сосуд…

— Стрелами меня не убить, но, если руки или ноги этого посланника сломаются, придется делать новые. Это сложно, – послышался голос из-за деревьев.

Голос шел сверху – кажется, Сяоюэ взобрался наверх. Евнухи с луками прицелились в кроны деревьев, но было темно. К тому же мешала листва, так что выстрелить они не могли. Молча подошел Гаоцзюнь. Осмотрев Шоусюэ с ног до головы, он коротко спросил:

— Цела?

Девушка кивнула. Гаоцзюнь поднял взгляд на кроны деревьев:

— Это и есть Сяоюэ?

— Да.

— А мы как раз его искали. Очень удачно.

— Не знаю, насколько это удачно. Он не обычный человек.

— Если дух, то я к ним уже привык. Хотя нет, в него попала стрела. Хм…

Гаоцзюнь всмотрелся в листву.

— Он сказал, «придется делать новые»? Он тоже глиняная кукла?

— Не уверена, что глиняная.

— Если это кукла, то давай ее сломаем, – спокойно предложил он.

В тот же миг Вэй Цин резко метнул какой-то предмет. Из темной листвы что-то упало. Сяоюэ. Несмотря на то что он рухнул на землю, звук падения был на удивление легким.

Из ноги Сяоюэ торчал нож. Это его метнул Вэй Цин. Сяоюэ даже не пытался вынуть лезвие, лишь скорчился на земле и смотрел на тех, кто стоял рядом. Лицо его, как и раньше, ничего не выражало. Стрела продолжала торчать из плеча.

— Ты император? Я бы хотел попросить тебя не вмешиваться, – сказал Сяоюэ.

Вэй Цин вынул из-за пазухи кинжал. Но Гаоцзюнь поднял руку, останавливая слугу.

— Если ты собираешься причинить вред госпоже Вороне, я не могу не вмешиваться.

Гаоцзюнь говорил тихо и спокойно. Сяоюэ внимательно посмотрел ему в лицо. Некоторое время они обменивались оценивающими взглядами.

— Я и сам не желаю убивать безвинную деву. Ненавидеть нужно Сян Цян.

Сян Цян… первая госпожа Ворона.

— Почему?

— Это она – корень зла. Это она заперла внутри себя Ворону.

Гаоцзюнь взглянул на Шоусюэ. Затем подал знак Вэй Цину, чтобы тот велел евнухам отойти на такое расстояние, чтобы они не слышали разговор.

— Сян Цян, – заговорила Шоусюэ, – заперла в Емин-гун Матушку-ворону. А Ворона-уфэй – ее страж.

Так объясняли ей самой, и так было написано в исторической хронике, которая хранилась во дворце.

— Страж? – резко сказал Сяоюэ и насмешливо фыркнул. – Та девчонка была хитра. Сделала себя и всех последующих дев сосудом, запечатала его, чтобы нельзя было сбежать, а о своей вине умолчала. Она грешница. Презренная негодяйка. Вот ее-то я и ненавижу!

Голос его звучал холодно, а на невозмутимом лице наконец промелькнула тень чувств.

— Недопустимо делать живое существо сосудом. Это искажает все. И для нас, и для вас это табу. Сян Цян нарушила запрет.

Он посмотрел на Шоусюэ.

— Ты ведь мучаешься в ночи полнолуния, так? Находящаяся внутри тебя Ворона вырывается наружу, и твоя душа расщепляется. Даже я не могу представить себе эту боль. Ворона внутри мучает тебя.