Книга Ворона в гареме. Книга 2, страница 72 – Коуко Сиракава

— Я слышала, что госпожа Сорока нездорова, ей все еще нехорошо? Ты ведь ходил ее навещать…

— Она не поправляется. Когда я сам не могу ее посетить, то отправляю посланников. Но мне говорят, что она все еще не встает с постели.

У Шоусюэ промелькнула мысль, что Гаоцзюнь неожиданно заботлив к наложнице. Но состояние госпожи Сороки беспокоило ее больше.

— Такая долгая болезнь?

— Это не болезнь. Впрочем, может, и болезнь… Она в подавленном настроении, не может ни спать, ни есть.

— Это ужасно!

Сон и еда – основа жизни…

— Ужасно, да. У нее недавно умер близкий человек. С тех пор она сама не своя.

— Умер?

— Да. Ее старший брат. Он был в добром здравии, но упал с лошади и, похоже, получил тяжелые травмы.

Умерший и «аромат любви»… Шоусюэ вспомнила девушку, которая просила оживить человека.

— Если госпожа Сорока так и не поправится, я собираюсь отправить ее домой для лечения. Семья Цинь – да, госпожу Сороку зовут Цинь Хуэйяо, а ее отец по имени Сяоцзин служит в императорской канцелярии помощником канцлера… Он ханьфа, поэтому я хотел приветить его дочь в качестве своей наложницы.

— Ханьфа?

— Если говорить откровенно – это семья, которая не имеет никакого отношения к дому Юнь.

Действительно, на удивление откровенно. То есть он хочет использовать семью Цинь в качестве сдерживающей силы для дома Юнь?

— Чем позволить ей бессмысленно умереть во дворце, лучше отправить к родителям, – сказал Гаоцзюнь и зашагал по галерее.

Шоусюэ пошла рядом. За ними почтительно следовали евнухи с ящиком. Когда они вышли к храму, там их ждал Юйюн с монахами, чтобы проводить.

— Берегите себя на обратном пути, – произнес он приличествующие случаю слова и поклонился.

— И ты береги себя. Не усердствуй, – с заботой в голосе ответил Гаоцзюнь.

Юйюн рассмеялся:

— Благодарю вас. Поберегусь.

Гаоцзюнь направился к паланкину, но вдруг, что-то вспомнив, обернулся к Шоусюэ.

— А ты, – он бросил взгляд на ее пояс, – не стала это носить?

Гаоцзюнь произнес загадочное «это», но в глазах обоих мелькнуло понимание. Речь шла о стеклянной рыбке. Шоусюэ перевела взгляд на пояс Гаоцзюня, где красовалась прозрачная стеклянная подвеска в форме рыбы. Свою Шоусюэ пока не доставала из шкафчика.

— Тебе не нравится?

— Вовсе нет.

Гаоцзюнь замолчал. На его лице ничего не отразилось, но Шоусюэ показалось, что он огорчился. Шоусюэ не могла этого вынести, поэтому быстро продолжила:

— Я боюсь ее потерять. Вот и…

Гаоцзюнь немного помолчал и взглянул на девушку.

— Ясно. Тогда сделаю тебе то, что не жалко потерять.

— Что?

— Если это будет резьба по дереву, я всегда смогу сделать новую вещь, если прежняя потеряется. Лучше цветок, чем рыба, да?

Видимо, запомнил, что как-то Шоусюэ попросила у него вырезанную из дерева розу…

— Не надо, – отказалась она.

Гаоцзюнь не принял отказа:

— Не стоит стесняться.

И прежде, чем Шоусюэ успела что-то сказать, он забрался в паланкин и выехал за ворота. Когда евнухи проходили мимо ворот, Вэй Цин на миг бросил взгляд на Шоусюэ, но тут же отвел глаза.

Шоусюэ провожала удаляющуюся процессию взглядом, когда ее внимание привлек голос Юйюна:

— Госпожа Ворона!

Девушка обернулась. Монахи исчезли, рядом с ней стоял только старик. Вэнь Ин держался на расстоянии.

— Сострадание и любовь – разные вещи. Вы ведь это понимаете?