Книга Покой нам только снится, страница 66 – Анастасия Рафаенко

Че­рез три дня Им­пе­ра­тор по­лу­чит до­ку­мен­ты, ко­то­рые уни­что­жат клан Су, раз­ве­ют ил­лю­зии Наслед­но­го Прин­ца и, воз­мож­но, спа­сут се­вер­ную гра­ни­цу от ка­та­стро­фы. Че­рез три дня «бе­лый ло­тос», чьи кор­ни гни­ли в бо­ло­те каз­но­крад­ства, а те­перь про­рос­ли в поч­ву го­су­дар­ствен­ной из­ме­ны, бу­дет вы­рван с эти­ми кор­ня­ми на­все­гда.

Не мною. Не до­мом Чжао. Не Тай­ной Ст­ра­жей.

Са­мим Им­пе­ра­то­ром, ко­то­рый об­на­ру­жит прав­ду утром, в Са­ду Де­вя­ти Муд­ре­цов, под ро­сой, очи­ща­ю­щей ра­зум, и ре­шит, что про­зре­ние при­шло к нему са­мо, как при­хо­дит рас­свет, не спра­ши­вая раз­ре­ше­ния у но­чи.

По­кой нам толь­ко снит­ся, но че­рез три дня, быть мо­жет, ко­му-то пе­ре­ста­нет снить­ся да­же по­кой.

Сто­ли­ца Ве­ли­кой Янь в ночь Празд­ни­ка Фо­на­рей пре­об­ра­жа­ет­ся до неузна­ва­е­мо­сти – слов­но ста­рый, ску­пой ро­стов­щик, всю жизнь ко­пив­ший ме­дя­ки в про­дав­лен­ном тю­фя­ке, вдруг на­де­ва­ет па­рад­ный ха­лат, рас­ши­тый зо­ло­ты­ми дра­ко­на­ми, и вы­хо­дит на ули­цу щед­ро со­рить день­га­ми, не по­ни­мая, что мо­тов­ство и ве­ли­ко­ду­шие – ве­щи столь же несов­ме­сти­мые, как во­ен­ная стра­те­гия и по­э­зия в ис­пол­не­нии Су Чж­эня. Ты­ся­чи фо­на­рей – крас­ных, зо­ло­тых, ла­зур­ных, вы­ре­зан­ных в фор­ме кар­пов, ло­то­сов, фе­ник­сов и пя­ти­ле­пест­ко­вых слив – рас­ка­чи­ва­ют­ся на шел­ко­вых шну­рах, про­тя­ну­тых меж­ду кры­ша­ми, пре­вра­щая ули­цы в ог­нен­ные тон­не­ли, чей свет ло­жит­ся на ли­ца тол­пы теп­лым, пе­ре­лив­ча­тым си­я­ни­ем, скра­ды­ва­ю­щим мор­щи­ны бед­ня­ков и под­чер­ки­ва­ю­щим са­мо­до­воль­ство бо­га­чей.

Воз­дух пах­нет жже­ным са­ха­ром, жа­ре­ным кун­жу­том, по­ро­хом от хло­пу­шек и тем гу­стым, мно­го­слой­ным за­па­хом люд­ской мас­сы – по­та, де­ше­вых бла­го­во­ний, ри­со­во­го ви­на и мок­рой шер­сти, – ко­то­рый сто­лич­ные ари­сто­кра­ты на­зы­ва­ют «ды­ха­ни­ем чер­ни» и от ко­то­ро­го мор­щат но­сы, за­бы­вая, что имен­но эта «чернь» пла­тит на­ло­ги, со­дер­жа­щие их неф­ри­то­вые ку­паль­ни и шел­ко­вые бал­да­хи­ны.

Си­жу в за­кры­тых но­сил­ках на вто­ром яру­се чай­но­го до­ма «Об­лач­ная Че­ре­па­ха», чьи ок­на вы­хо­дят на глав­ную пло­щадь сто­ли­цы – Пло­щадь Не­бес­но­го Со­гла­сия, и сквозь тон­кую бам­бу­ко­вую за­на­вес­ку на­блю­даю, как вни­зу го­то­вит­ся ве­ли­чай­ший фей­ер­верк го­да. Трид­цать во­семь пус­ко­вых уста­но­вок, вы­стро­ен­ных по­лу­кру­гом у под­но­жия Баш­ни Ба­ра­ба­нов, за­ря­же­ны по­ро­хом и крас­ка­ми; ма­сте­ра-пи­ро­тех­ни­ки, чьи ха­ла­ты гу­сто при­по­ро­ше­ны чер­ной пы­лью, су­е­тят­ся во­круг фи­ти­лей с со­сре­до­то­чен­но­стью ле­ка­рей, го­то­вя­щих сна­до­бье; а страж­ни­ки го­род­ской упра­вы, от­ря­жен­ные для охра­ны по­ряд­ка, уже за­мет­но по­ка­чи­ва­ют­ся от вы­пи­то­го ви­на, ибо празд­не­ство – един­ствен­ный день в го­ду, ко­гда трез­вость счи­та­ет­ся не доб­ро­де­те­лью, а оскорб­ле­ни­ем ду­хов пред­ков.

Впро­чем, страж­ни­ки – по­след­нее, что ме­ня ин­те­ре­су­ет этим ве­че­ром. Го­раз­до бо­лее при­сталь­но­го вни­ма­ния за­слу­жи­ва­ет по­воз­ка, при­пар­ко­ван­ная у юж­ных во­рот пло­ща­ди. Не­при­мет­ная, кры­тая се­рой ро­го­жей, за­пря­жен­ная па­рой то­щих му­лов – из тех, что ис­поль­зу­ют мел­кие тор­гов­цы для пе­ре­воз­ки ово­щей с при­го­род­ных ого­ро­дов. Толь­ко вот му­лы эти под­ко­ва­ны све­жим, бле­стя­щим же­ле­зом, ка­ко­го не встре­тишь у овощ­ни­ка, а ро­го­жа, хо­тя и вы­гля­дит вет­хой, под­би­та из­нут­ри гру­бой ко­жей – ог­не­упор­ной, ес­ли не оши­ба­юсь, су­дя по ха­рак­тер­но­му мас­ля­но­му блес­ку на за­клеп­ках.