Книга Покой нам только снится, страница 40 – Анастасия Рафаенко

— Но мир, Ва­ше Вы­со­че­ство, не ра­бо­та­ет так. Власть – это не пра­во рож­де­ния. Власть – это уме­ние пла­тить по сче­там, уме­ние кор­мить ар­мию, управ­лять эко­но­ми­кой, до­го­ва­ри­вать­ся с те­ми, кто об­ла­да­ет ре­аль­ны­ми ре­сур­са­ми. А ваш счет, увы, за­крыт. За неупла­ту.

Ли Цзянь сто­ит, от­крыв рот, и по­хож в этот мо­мент не на им­пе­ра­тор­ско­го на­след­ни­ка, а на про­вин­ци­аль­но­го ак­те­ра, за­быв­ше­го текст ро­ли по­сре­ди пред­став­ле­ния. Чи­нов­ни­ки за его спи­ной блед­не­ют еще силь­нее, по­ни­мая, что мис­сия про­ва­ле­на, и те­перь им при­дет­ся до­кла­ды­вать Им­пе­ра­то­ру о том, что тор­го­вый дом Чжао не про­сто от­ка­зал в зай­ме, но и пуб­лич­но уни­зил на­след­ни­ка, разо­брав его ар­гу­мен­ты на со­став­ные ча­сти и про­де­мон­стри­ро­вав их пол­ную несо­сто­я­тель­ность.

— Вы… вы еще по­жа­ле­е­те! – на­ко­нец вы­дав­ли­ва­ет Принц, и угро­за зву­чит жал­ко, как лай щен­ка, пы­та­ю­ще­го­ся на­пу­гать вол­ка. – Ко­гда я ста­ну Им­пе­ра­то­ром, я ли­шу ваш род всех при­ви­ле­гий! Кон­фис­кую ва­ши зем­ли! Разо­рю ва­ши тор­го­вые до­ма! И ли­шу ва­ши го­ло­вы плеч!

Ма­туш­ка ти­хо, по­чти без­звуч­но сме­ет­ся – звук, от ко­то­ро­го у чи­нов­ни­ков сво­дит ску­лы.

— Ва­ше Вы­со­че­ство, – про­из­но­сит ма­туш­ка, и в го­ло­се зву­чит та са­мая снис­хо­ди­тель­ная веж­ли­вость, ко­то­рой объ­яс­ня­ют оче­вид­ные ве­щи непо­нят­ли­во­му ре­бен­ку, – вы не мо­же­те кон­фис­ко­вать то, чем не вла­де­е­те. На­ши тор­го­вые до­ма за­ре­ги­стри­ро­ва­ны в се­ми про­вин­ци­ях и трех ино­стран­ных го­су­дар­ствах. На­ши зем­ли куп­ле­ны на соб­ствен­ные день­ги, а не по­жа­ло­ва­ны им­пе­ра­тор­ским ука­зом. На­ши при­ви­ле­гии – это не ми­лость тро­на, а ре­зуль­тат до­го­во­ров с мест­ны­ми вла­стя­ми, ко­то­рые нуж­да­ют­ся в на­ших то­ва­рах и услу­гах.

Она вста­ет, и дви­же­ние это, мед­лен­ное и ве­ли­че­ствен­ное, за­став­ля­ет да­же Прин­ца ин­стинк­тив­но от­сту­пить на пол­ша­га.

— Вы мо­же­те по­пы­тать­ся ра­зо­рить нас, – про­дол­жа­ет ма­туш­ка, де­лая шаг впе­ред. – Но зна­е­те, что про­изой­дет? Че­рез неде­лю в сто­ли­це нач­нет­ся де­фи­цит ри­са, ибо мы кон­тро­ли­ру­ем семь­де­сят про­цен­тов по­ста­вок. Че­рез две неде­ли ар­мия оста­нет­ся без об­мун­ди­ро­ва­ния, ибо шел­ко­вые и хлоп­ко­вые ма­ну­фак­ту­ры ра­бо­та­ют на на­ших кре­ди­тах. Че­рез ме­сяц по­ло­ви­на чи­нов­ни­ков взбун­ту­ет­ся, ибо их жа­ло­ва­нье вы­пла­чи­ва­ет­ся из на­ло­гов, ко­то­рые со­би­ра­ют на­ши та­мож­ни. А че­рез два ме­ся­ца на троне бу­дет си­деть не вы, а кто-то дру­гой. Кто-то, кто уме­ет счи­тать и по­ни­ма­ет, что Им­пе­рия – это не по­э­ма, а слож­ный ме­ха­низм, где каж­дая ше­сте­рен­ка важ­на и ес­ли вы­бить клю­че­вую ше­сте­рен­ку, весь ме­ха­низм рух­нет.

Ли Цзянь мол­чит. Впер­вые за все вре­мя раз­го­во­ра он дей­стви­тель­но мол­чит, и в его гла­зах, рас­ши­рен­ных от шо­ка, мед­лен­но про­сту­па­ет осо­зна­ние – пу­га­ю­щее, горь­кое осо­зна­ние то­го, что мир, в ко­то­ром он жил, где ти­тул ре­шал все, а день­ги по­яв­ля­лись по ма­но­ве­нию ру­ки, – этот мир ил­лю­зия. А ре­аль­ность – хо­лод­ная, ци­нич­ная ре­аль­ность – управ­ля­ет­ся не ука­за­ми и пе­ча­тя­ми, а ба­лан­сом сче­тов и уме­ни­ем до­го­ва­ри­вать­ся с те­ми, кто вла­де­ет ре­сур­са­ми.