Книга Герцоги предпочитают блондинок, страница 20 – Лоретта Чейз

Скорее всего, мысленно добавил он, до ареста Тоби Коппи попросту не доживет. Однако леди Клара явно одержима благородным желанием СПАСТИ НЕСЧАСТНОГО, а Рэдфорд умел распознавать несовместимое с жизнью упрямство, когда его видел.

Она снова устремила на него задумчивый, оценивающий взгляд.

Но ничто в этом внимательном взгляде не говорило о том, что леди Клара его помнила.

И в самом деле, с чего бы? С тех пор прошла целая жизнь. Вместе они провели в общей сложности не больше часа. Она была еще ребенком, он — всего-навсего одним из многочисленных товарищей по школе ее брата. И видела она его только один раз. В Англии предостаточно Рэдфордов, по крайней мере, в прошлом было предостаточно. Вряд ли она запомнила даже его имя. Лонгмор вечно звал его Профессором. И всю свою жизнь, за исключением этого часа, Рэдфорд и Клара прожили в разных мирах. Даже в Лондоне, в своем высшем обществе, она оставалась от него далека, словно на Луне.

Не говоря уже о том, что и сам он, даже со своей пресловутой памятью и фантастической наблюдательностью, не узнал бы ее, не увидев чуть сколотый верхний резец. Тот самый зуб, что она сломала, спасая Оливера от его идиота-кузена.

— Благодарю вас, мистер Рэдфорд, — сказала она наконец. — Буду иметь в виду ваше предложение.

— Мы чрезвычайно сожалеем, что больше ничем не можем помочь вашей милости, — вставил Уэсткотт.

Еще бы ему не сожалеть! Он явно еще не нагляделся!

Леди Клара только отмахнулась.

— Понимаю вас. Я сама виновата: сделала глупую ошибку.

Она двинулась к дверям, и Уэсткотт поспешил открыть ей дверь. Уже у порога леди Клара обернулась и улыбнулась, словно луч солнца озарил этот пасмурный день.

— Так что же, джентльмены? — спросила она. — Не пострадали? Не падаете в обморок? Не бьетесь в истерике? Вот и отлично. Доброго вам дня, мистер Уэсткотт.

— Доброго дня, миледи.

— И вам доброго дня… Профессор, — добавила она и, негромко рассмеявшись, скрылась за дверью.

«Профессор?!»

— Профессор? — повторил Уэсткотт.

Рэдфорд молчал, не сводя глаз с захлопнувшейся двери.

Хотел броситься к ней, но тут же себя остановил.

— О чем это она? — спросил Уэсткотт. — Какие-то обмороки, истерики… Звучало очень похоже на тебя.

— Это мои слова. — Усилием воли Рэдфорд отвлекся от воспоминаний о Воксхолле и прочего, с этим связанного, и повернулся к другу. — Несколько дней назад на Чаринг-Кросс Фрим пытался задавить меня двуколкой, но на пути у него встала эта дама. Даже он заметил, что она аристократка. Прикончить назойливого барристера — одно дело, но женщину из высшего общества — совсем другая статья. Ему пришлось свернуть. Не сомневаюсь, при этом он страшно ругался и надеялся, что в следующий раз я от него так легко не уйду.

Фриму было за что ненавидеть адвоката: именно Рэдфорд отправил шестерых его верных приспешников на вечное поселение в колонии и еще двоих на виселицу.

— Фрим снова пытался тебя убить? — воскликнул Уэсткотт. — И ты не потрудился даже об этом упомянуть? О попытке убийства?

— Доказательств у меня нет, так что притянуть его не удастся, — отмахнулся Рэдфорд.

Сейчас ему было о чем подумать и без Фрима. В деле Грамли было сложно доказать злой умысел, особенно учитывая, что адвокат подсудимого старался вовсю, а тупоумный судья охотно ему подыгрывал.