Книга Герцог и гувернантка, страница 42 – Элоиза Джеймс

А самое позорное, то, что жгло его изнутри, к чему он возвращался снова и снова, было вот что: тогда, в коттедже, он ведь ясно видел, что Диана в бедственном положении. И все равно ускакал прочь, в безумной ярости от того, что, как он думал, она предпочла ему — герцогу! — какого-нибудь лакея.

Но никакого лакея не было, как и никакого оскорбления его голубой крови. Он мог бы войти в дом, расспросить ее, все выяснить, мог бы, черт возьми, о ней позаботиться… если бы фамильная гордость не застила глаза и не ожесточила сердце.

Чтобы узнать, что у Дианы не было любовника, узнать, почему с ней Годфри и чей он сын, достаточно было спросить. Но он не спросил.

И теперь понимал, что выхода у него нет.

Диана — не проблема его отца. Она — его проблема. Кто позаботится об Арти, решать Офелии; кто позаботится о Диане, решать только ему.

Но ведь ей это не нужно! Она ясно дала понять, что не хочет, чтобы он о ней заботился!

Но что значит «не нужно»? Она же в отчаянном положении!

Ум его метался, словно крыса в крысоловке, не в силах прийти ни к какому решению. Что, если отправить Диану в их родовой замок в Шотландии? Но нет, это страшно далеко. Мало ли что может случиться — а его не будет рядом…

Норт вскочил с постели и подошел к письменному столу у окна. Внизу, в темноте, распростерлась топь Линдоу-Мосс — торфяные болота, расположенные к востоку от замка. Окно было открыто, и в ветре, дующем с востока, ощущался особый болотный запах.

В Лондоне трудно дышать от дыма и поднятой в воздух пыли. А воздух над Линдоу-Мосс пахнет торфом: запах своеобразный, не слишком приятный, но чистый.

Как же ему чертовски повезло, что его бросили! Повезло, что он больше не влюблен. Что вовремя сумел распознать в любви опасность — тот безумный ураган, о котором пишет Данте. Он был влюблен в фантазию, в женщину, которой не было. Настоящую Диану — остроумную, печальную, всем сердцем верную тем, кого любит, — он не встречал до вчерашнего дня.

Даже цвет ее волос стал для него откровением.

Прежде он мгновенно находил Диану взглядом в любом просторном зале — благодаря парику, возвышавшемуся над ней, словно белое кучевое облако. В то время он был так очарован, что, войдя в любую дверь, прежде всего, начинал оглядываться в поисках своей невесты.

Вспоминая о том, каким был глупцом, он досадливо провел рукой по волосам. Опять отрастают. Он привык бриться наголо: так удобнее носить тяжелые парики, а на войне это защищает от извечной армейской напасти — вшей.

А волосы Дианы — настоящие ее волосы — яркого красно-рыжего цвета, словно мех лисы. Только нежнее.

Он стоял у окна, смотрел на Линдоу-Мосс, считал звезды — что угодно, лишь бы не думать о собственной глупости.

Влюбиться в гувернантку?

В худшую гувернантку из всех, что видел этот замок?

Ну, уж нет!

Он просто никак не может пережить, что его бросили. Так было и в Америке: сколько раз он просыпался у себя в палатке после снов о Диане — и влечение к ней приводило его в ярость. Норт не желал питать страсть к женщине, которая предпочла ему другого!

Но, оказывается, никакого «другого» не было.

Годфри, мальчишка, швыряющийся тарелками, — ее племянник, а не сын! За одно это Норт готов был его полюбить. В конце концов, разве сам он не швырял тарелки в Горация, невыносимого старшего брата, который во всем был самым первым, всегда самым лучшим? Кто бы не запустил в него тарелкой, скажите на милость?