Книга Герцог и гувернантка, страница 17 – Элоиза Джеймс

— Как там говаривал мой отец? Ах да: «На расстоянии все кажется прекраснее». Скорее всего, он имел в виду дамское общество, но к слугам и их хозяевам это тоже относится. Бедняга Будл, он и позабыл, что ты бываешь упрям как мул!

— «Никто не герой для своего лакея», — с усмешкой припомнил старую поговорку Норт. — Если он об этом позабыл, то скоро вспомнит.

Леди Ноув открыла дверь в спальню и остановилась на пороге.

— Ах да, забыла спросить! Ты, должно быть, виделся в Лондоне со своим отцом и Офелией?

— Можно сказать, на бегу, — ответил Норт. Он рассчитывал остаться в Лондоне подольше, но нескончаемый городской шум совсем лишил его сна. — Они приедут сюда со всей семьей, как только смогут.

Острым взглядом тетушка вгляделась ему в лицо. Быть может, она догадывалась, почему Норт не смог задержаться в Лондоне даже на одну ночь.

Но вслух сказала только:

— Что ж, пока они не приехали, будем ужинать в малой столовой.

Норт поклонился, но тетушка вместо реверанса заключила его в объятия — и удерживала дольше, чем того позволяет этикет.

— Как же я рада, что ты дома, мой дорогой! — воскликнула она дрогнувшим голосом. — Мы так по тебе скучали!

Спальня Норта располагалась в другом крыле. Изначально замок Линдоу был средневековой крепостью, а дальше каждый герцог считал своим долгом пристраивать к нему то башню, то целое крыло — так что теперь замок представлял собой странную смесь всевозможных архитектурных стилей.

В детстве Норт обожал проектировать дома. Целые дни он проводил за планами особняков, просторных и светлых, с ванными комнатами и гардеробными при спальнях, с непременной детской на верхнем этаже. Именно с мыслями о новом доме он передал средства, унаследованные от матери, другу детства Парту Стерлингу, который вложил их в выгодное дело и увеличил втрое.

На эти деньги Норт при желании мог бы возвести новый замок.

Но в двадцать три года он стал наследником герцога, а это значило, что замок рано или поздно перейдет в его владение. Самое большее, что он сможет с ним сделать, — пристроить еще одну башню; а их уже на три-четыре больше, чем надо…

Дверь в собственную спальню Норт распахнул, пожалуй, чересчур энергично.

— Вот и вы, милорд! — приветствовал его Будл.

Камердинер был высоким и стройным, густо напудренным, в завитом парике. Он стоял у наполненной ванны, от которой валил пар и исходил аромат бергамота. Рядом на полотенце были разложены бритвенные принадлежности.

На кровати привольно раскинулся камзол горчичного цвета с вышитыми на нем гроздьями вишен и такие же бриджи. Кремовый шелковый жилет также был расшит вишнями, рубашка украшена пышными кружевными манжетами длиной до костяшек пальцев. Рядом ожидали три выглаженных шейных платка — на случай, если не удастся безупречно завязать платок с первого раза.

Норт остановился в дверях, поглаживая подбородок. В этот миг он вспомнил, что с позавчерашнего дня не брился.

— Прошу, прошу, милорд! — восклицал Будл, энергично размахивая руками. — Не будем терять времени. Леди Ноув сердится, если ужин запаздывает больше чем на пару часов, а мне сегодня предстоит труднейшая задача! — сообщил он с энтузиазмом новобранца, рвущегося в битву.

А Норт в битвах уже бывал — и никакого энтузиазма не чувствовал.