Книга Герцог и гувернантка, страница 113 – Элоиза Джеймс

Ростом тетушка ненамного уступала своему брату-герцогу, и Норту не пришлось наклоняться, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Но ты уверена, что не хочешь сшить из него платье для себя?

— Абсолютно уверена, — ответила она. — Ах, как Уилла будет жалеть, что пропустила столько любопытного! Теперь, когда к нам приехала Лавиния, я буду писать ей каждый день.

— Не берусь вообразить, о чем ты собираешься писать, — заметил Норт.

— Ну уж не о своей личной жизни, разумеется! Как-то я попробовала вести дневник, но скоро заметила, что выдумываю небылицы, чтобы потом было не скучно перечитывать.

Норт покатился со смеху.

— Напишу о тебе, — добавила тетушка. — О тебе, о нашей дорогой Диане, о прелестной Лавинии. И, разумеется, о Парте.

Будущая супруга Фитци ненавидела гулять на поводке. Всю дорогу она отчаянно хлопала крыльями и дергала свою привязь так, что едва не вывернула Диане руки из плеч. Хуже того, она пыталась клюнуть Арти, и в конце концов Годфри стукнул ее по клюву своей игрушечной лошадкой.

После этого Диана велела детям не подходить к птице. К тому времени, как добрались до замка, все обливались потом и едва держались на ногах. Арти и Годфри были в пыли с ног до головы, поскольку миссис Фитци время от времени останавливалась и принималась копаться в земле, поднимая клубы пыли.

На грязном личике Арти сверкали чистотой лишь две дорожки от слез.

Вся процессия вошла во двор, и Призм открыл им дверь. Перевел взгляд с Арти на Годфри… на Диану… и на миссис Фитци.

— Боже мой!

На заплетающихся ногах Арти бросилась к нему.

— Мистер Призм, — всхлипнула она, — я устала! — И прижалась грязной щекой к его безупречным белоснежным чулкам.

Призм наклонился и поднял ее на руки.

— А этот павлин, должно быть, пополнит замковый птичник?

Диана так устала, что не смогла найти слов для ответа, только кивнула. Арти сунула грязный палец в рот и объяснила неразборчиво:

— Это жена для Фитци!

Призм нахмурился; возможно, он полагал, что одного павлина в замке вполне достаточно. Однако упрекать их не стал, а вместо этого повернулся к лакеям:

— Фредерик, отведите птицу на конюшню. Питер, принесите горячую воду в детскую и в спальню мисс Белгрэйв.

С чувством острого облегчения Диана отдала Фредерику веревочный поводок.

— У него шея натерта — может быть, конюх смажет какой-нибудь мазью…

Вздорная птица, взглянув на Фредерика, тут же перестала скрести когтями землю. Как-то даже обидно.

Норт работал в библиотеке, однако прислушивался к тому, что происходит за дверью, — он ждал Диану и детей. Несколько раз он готов был уже приказать снова запрячь в тележку пони и отправиться за ними. Почему они так задержались?

Что, если…

Но тут же вспоминал Диану, ее гордо поднятый подбородок. Определенно, она не захочет, чтобы он ходил за ней по пятам, — предпочтет сама со всем справиться.

И все же, услышав, как открывается входная дверь, он пулей вылетел из библиотеки. В холл выбежал, как раз когда туда вошел Призм с Арти на руках. За ними, едва не падая от усталости, плелась Диана. Лицо у нее было грязное, волосы выбились из пучка и в беспорядке падали на плечи. И лицо, и волосы, и черное платье — все в пыли, а на щеке размазанное пятно крови.

— Что случилось? — рявкнул Норт. — На вас напали? — Страх и гнев теснились в его груди. Нельзя было отпускать их одних — нечего было слушать Калико! Он подбежал к Диане, коснулся пальцем кровавого пятна на щеке. — Ты не пострадала? Арти? Годфри?