Книга Любить Палача. Обратный отсчёт, страница 25 – Ian luv

Мы вышли в прохладный ночной воздух. Вспышки ослепили меня на мгновение, но Демьян уверенно вел меня вперед. Его хватка на моей талии была стальной.

— Демьян Александрович! Демьян Александрович! Слухи о вашей болезни...

— Как видите, сильно преувеличены, — бросил он на ходу, ослепительно улыбаясь в объективы. — Я полон энергии. И сегодня я здесь, чтобы поддержать искусство.

Мы вошли в огромный двусветный зал. Люстры размером с малолитражку заливали пространство золотым светом. Оркестр на балконе играл что-то из Штрауса. Запах дорогих духов, шампанского и живых лилий был настолько густым, что его можно было резать ножом.

Но для меня этот зал выглядел иначе.

Я видела не смокинги и бриллианты. Я видела лес красных цифр.

Сотни таймеров парили над головами гостей, перекрывая друг друга, создавая сюрреалистическое красное марево под потолком.

34 года, 112 дней... — у молодой актрисы, смеющейся с бокалом в руке.

12 лет, 4 месяца... — у тучного депутата.

00 лет, 00 месяцев, 14 дней...

Я споткнулась.

— Что? — тут же спросил Демьян, наклоняясь к моему уху. — Кого ты увидела?

Я кивнула в сторону высокого мужчины лет пятидесяти, который оживленно беседовал с группой инвесторов. Он выглядел абсолютно здоровым, румяным, уверенным в себе.

— Вон тот, в синем бархатном пиджаке. Соколовский?

— Да, медиамагнат, — кивнул Демьян. — Что с ним?

— Две недели, — прошептала я. — Четырнадцать дней и восемь часов.

Демьян хищно прищурился.

— Инсульт? Сердце? Или кто-то заказал его?

— Я не вижу причин, Демьян. Я вижу только срок.

— Этого достаточно, — его губы тронула холодная улыбка. — Он блокирует слияние двух холдингов, требуя гарантий на пять лет вперед. Если я знаю, что ему осталось две недели... я могу согласиться на все его условия. Подписать все бумаги. Они станут ничтожными после его смерти, а активы перейдут под мое управление через его наследников, с которыми у меня уже есть договоренности.

Он сжал мою талию сильнее, почти до синяка.

— Ты бесценна, Рина. Ты понимаешь это? Ты — философский камень.

Мне стало дурно. Он использовал смерть как инсайд для биржевой игры. Я хотела отстраниться, вырваться из его рук, но знала, что без него я упаду. Лекарства держали меня на ногах, но его близость давала странную, извращенную силу. Мы были сообщающимися сосудами яда.

Мы двигались сквозь толпу, как ледокол. Люди расступались перед Демьяном. Те, кто раньше шептался о его слабости, теперь замолкали, видя его горящий взгляд и пугающую спутницу. Я чувствовала на себе взгляды — любопытные, завистливые, испуганные. Моя седая прядь вызывала перешептывания. Кто-то решил, что это новая мода. Кто-то смотрел с подозрением.

И тут я увидела Его.

Сначала мне показалось, что в дальнем углу зала перегорела лампа. Там было пятно темноты, которое не мог разогнать свет хрустальных люстр.

Я присмотрелась и почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, не имеющий отношения к моей болезни.

В окружении свиты стоял мужчина. Высокий, худощавый, с острыми чертами лица и волосами цвета воронова крыла, зачесанными назад. Он держал бокал с водой, не прикасаясь к алкоголю.

Но самым страшным было то, что висело над его головой.

У всех людей цифры были красными. Яркими, рубиновыми, иногда тускло-бордовыми у стариков.