Книга Любить Палача. Обратный отсчёт, страница 22 – Ian luv

— Ты... ты выпил меня, — прошептала я, и мой голос сорвался. — Посмотри, что ты сделал.

Демьян замер. Улыбка исчезла с его лица, сменившись маской ужаса. Он увидел седину. Он понял цену своего «глотка воздуха».

— Рина...

— Не подходи ко мне, — я сжалась в комок, подтягивая колени к подбородку. Слезы, горячие и злые, потекли по щекам. — Ты чудовище. Ты хуже Асадова. Он хотя бы убил себя сам.

— Я найду способ, — затараторил он, начиная мерить шагами комнату. Энергия била из него ключом, ему нужно было двигаться. — Лев найдет лучших генетиков. Мы компенсируем это. Кира... Кира поможет.

При упоминании имени Киры я вздрогнула.

— Не смей впутывать ее.

— Она уже впутана! — рявкнул он, снова теряя контроль. — Она твоя подруга, и она врач. Она будет искать решение, потому что если ты умрешь, ее долги никто не спишет. Я создал идеальную мотивацию для всех, Рина. Мы все в одной лодке.

Он подошел к столу, схватил бутылку виски и плеснул себе в стакан, даже не разбавляя.

— Теперь отдыхай. Завтра тяжелый день.

— Что может быть хуже сегодняшнего? — спросила я, чувствуя, как действие «коктейля» и шок от потери времени тянут меня в сон.

— Завтра благотворительный бал, — сказал Демьян, поворачиваясь ко мне спиной и глядя на город. Над его головой ярко горели цифры, купленные моей молодостью. — И ты пойдешь со мной.

— Я не могу... Я выгляжу как...

— Ты выглядишь прекрасно, — оборвал он меня, но в голосе его звучала ложь. — Визажисты все скроют. Ты пойдешь со мной, будешь держать меня за руку и улыбаться. Потому что там будут все. В том числе люди, которые хотят моей смерти.

Он сделал паузу, и лед в его голосе стал абсолютным.

— И там будет Волков.

Я закрыла глаза. Волков. Человек с черными цифрами. Еще одна загадка в этом городе проклятых.

— Зачем? — спросила я уже сквозь сон.

— Чтобы показать им, что я жив. И чтобы увидеть, сколько времени осталось у них. Ты будешь моими глазами, Рина. Ты скажешь мне, кто из них скоро умрет, чтобы я мог подтолкнуть их в могилу.

Он допил виски.

— Спи. Мое время теперь — твое время.

Я провалилась в темноту, и последнее, что я почувствовала, был фантомный ожог на губах — вкус его жизни, которая на самом деле была моей смертью. Я ненавидела его. Я боялась его.

Но когда он целовал меня... на долю секунды, в самом эпицентре кошмара, я почувствовала, что мы действительно одно целое. Два обломка кораблекрушения, дрейфующие в океане времени. И это пугало меня больше всего. Я начинала привыкать к своему палачу.

Утро пришло не с солнцем, а с химическим привкусом металла во рту. Я проснулась от того, что Лев вводил иглу мне в вену.

Мои глаза открывались с трудом, словно веки были налиты свинцом. Комната плыла. Стеклянные стены пентхауса, обычно открывавшие вид на величественную и жестокую Москву, сейчас казались мутными, будто кто-то надышал на стекло. Но мутным было мое зрение.

— Тише, Арина, — пророкотал бас Льва. В его голосе не было привычной солдатской сухости, только странная, почти отеческая жалость, от которой мне стало тошно. — Это новый состав. Из Цюриха прислали спецбортом час назад. Кира консультировала по дозировке.

— Кира... — прохрипела я. Горло саднило, как после долгого крика, хотя я молчала всю ночь. — Она знает?