Книга Развод. Чистыми ногами по новой земле, страница 64 – Данна Леднива

— И ты работаешь в хосписе, — сказала я.

— Да, — она вздохнула. — Уже два года. И я поняла одну вещь, Анна Сергеевна. Я поняла, что ты дала мне шанс. Шанс жить честно. Шанс быть собой. Шанс не быть функцией. Шанс не быть тенью. Шанс быть живой.

Я закрыла глаза. И заплакала. Тихо. Беззвучно. Не от боли. Не от обиды. А от того, что я услышала. От того, что я поняла. От того, что я наконец отпустила.

— Елена, — сказала я. — Спасибо.

— За что? — её голос дрогнул.

— За то, что позвонила, — я вытерла слезу. — За то, что сказала это. За то, что ты жива. За то, что ты помогаешь детям. За то, что ты нашла себя.

— Анна Сергеевна, — она помолчала. — Я хочу извиниться. По-настоящему. Не за то, что была с Олегом. Это было неправильно. Но я не жалею. Потому что это сделало меня тем, кем я стала. А за то, что я шипела на тебя. За то, что я говорила, что тебе плевать на людей. За то, что я думала, что ты робот. За то, что я не видела, какая ты на самом деле.

— Я тоже была не идеальной, — сказала я. — Я тоже была роботом. Я тоже была функцией. Я тоже не видела тебя. Я не видела, что ты больна. Я не видела, что ты умираешь. Я не видела, что ты живая. Я видела только соперницу. Только угрозу. Только ту, которая украла у меня мужа.

— Мы обе были слепыми, — она вздохнула. — Мы обе не видели правды. Мы обе причиняли друг другу боль. Мы обе ошибались.

— Да, — я кивнула. — Но мы выжили. Мы обе выжили. И это самое важное.

Она молчала. Долго. Я слышала, как она дышит. Как она плачет. Тихо. Беззвучно. Как плачут люди, которые наконец отпускают. Как плачут люди, которые наконец прощают. Как плачут люди, которые наконец принимают.

— Анна Сергеевна, — сказала она наконец. — Я не прошу тебя простить меня. Я не заслужила этого. Я просто хотела, чтобы ты знала. Что я жива. Что я работаю с детьми. Что я помогаю. Что я нашла себя. И что я благодарна тебе. Не за то, что ты сделала. А за то, что ты есть. За то, что ты научила меня, что значит быть честной. Что значит быть собой. Что значит быть живой.

— Елена, — я взяла себя в руки. — Давай выпьем кофе в новом году.

Она замерла. Не ожидала. Не верила. Не понимала.

— Что? — спросила она тихо.

— Давай выпьем кофе, — я повторила. — В новом году. В январе. В феврале. Когда тебе будет удобно. В том кафе, где мы ещё не были. В том, которое не напоминает нам ни о прошлом, ни о Олеге, ни о госкорпорации. Просто в кафе. Как две женщины. Как две, которые выжили. Как две, которые нашли себя.

— Анна Сергеевна, — её голос дрогнул. — Ты уверена?

— Уверена, — я посмотрела в окно. На снег. На берёзу. На декабрьское небо. — Без прошлого. Без обид. Без боли. Просто кофе. Просто разговор. Просто две женщины, которые прошли через многое. Которые выжили. Которые нашли себя.

Она молчала. Долго. Я слышала, как она плачет. Тихо. Беззвучно. Но это были другие слёзы. Не от боли. Не от обиды. А от облегчения. От той слезы, которая бывает, когда ты наконец слышишь то, что ждал услышать всю жизнь. Когда ты наконец принимаешься. Когда ты наконец отпускаешься.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, Анна Сергеевна. Спасибо, что ты не та, кем я тебя считала. Спасибо, что ты живая. Спасибо, что ты простила.

— Я не простила, — я посмотрела в окно. — Я просто отпустила. Это разные вещи. Прощение — это когда ты забываешь. Отпускание — это когда ты помнишь, но это больше не болит. Я помню всё. Помню, как ты шипела на меня. Помню, как ты забирала моего мужа. Помню, как ты смотрела на меня в последний раз. Но это больше не болит. Это просто было. Это просто часть моей жизни. Это просто часть того, что сделало меня тем, кем я стала.