Книга Развод. Чистыми ногами по новой земле, страница 49 – Данна Леднива

— Ты прав, — сказала я. — Мы прошли проверку. Мы стали сильнее. Мы стали ближе.

— И это самое важное, — он поцеловал меня в лоб. — Самое ценное. Самое дорогое.

Мы сидели на диване. Держались за руки. Смотрели в окно. И думали о том, что впереди — только хорошее. Только настоящее. Только наше.

Вечером пришёл Кирилл. Увидел нас на диване. Увидел, что мы вместе. Увидел, что мы помирились. И улыбнулся. Той улыбкой, которую я видела у Олега. Той улыбкой, которая означала, что он гордится нами.

— Ну что, — сказал он. — Посол мира справился с задачей?

— Справился, — Максим улыбнулся. — Спасибо тебе.

— Не за что, — Кирилл сел напротив. — Это моя работа. Я — мост между вами.

— Ты удивительный, — я посмотрела на него. — Ты знаешь это?

— Я сын своих родителей, — он пожал плечами. — Этого достаточно.

Мы сидели втроём. На диване. В нашей маленькой студии. В нашем маленьком мире. И думали о том, что мы — семья. Не та, которая была. Не та, которая разрушилась. А новая. Другая. Наша.

— Кирилл, — сказала я.

— Да?

— Спасибо тебе. За всё. За то, что ты пришёл. За то, что ты сказал правду. За то, что ты не сдался. За то, что ты помирил нас. За то, что ты — ты.

— Не за что, мам, — он улыбнулся. — Я просто делал то, что должен был делать мужчина.

Я посмотрела на него. Увидела в нём не мальчика. Не подростка. А мужчину. Того, кем он стал. Того, кем он будет. Того, кем я горжусь.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я тоже тебя люблю, — он кивнул. — Очень.

Мы сидели втроём. Держались за руки. Смотрели в окно. На берёзу. На снег. На декабрьское небо. И думали о том, что впереди — только хорошее. Только настоящее. Только наше.

Разговор начался за ужином. Обычным ужином — суп, котлеты, салат. Мы сидели на кухне, пили чай, и Кирилл вдруг отложил вилку и посмотрел на меня. Тем самым взглядом, который я научилась узнавать. Взглядом, который означал, что он собрался с мыслями. Что он приготовился к серьёзному разговору. Что он хочет сказать что-то важное.

— Мам, — сказал он. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я посмотрела на него. Увидела в его глазах решимость. Увидела, что он не шутит. Увидела, что он готов. И внутри меня что-то сжалось. Не от страха. А от предчувствия. От того чувства, которое бывает, когда мать понимает, что её ребёнок собирается сказать что-то, что изменит всё.

— Я слушаю, — ответила я.

— Я думал о будущем, — он посмотрел на свои руки. — О том, кем я хочу быть. Чем я хочу заниматься. Куда я хочу поступать после школы.

Я замерла. Не ожидала. Не думала, что этот разговор наступит так скоро. Кириллу было семнадцать. До выпускного оставался ещё год. Но я знала, что он прав. Что это важный момент. Что это тот разговор, которого я боялась. Которого ждала. Который должен был случиться.

— И? — спросила я тихо.

— Я хочу поступать в медицинский, — сказал он. — Или на психолога. Я ещё не решил окончательно. Но я точно знаю, что хочу лечить людей. Помогать им. Не воевать. Не строить карьеру. Не зарабатывать деньги. А лечить.

Я смотрела на него. Не могла говорить. Не могла дышать. Не могла думать. Внутри меня что-то сдвигалось. Что-то, что было зажато годами, наконец освобождалось. Но не от радости. А от шока. От того чувства, которое бывает, когда человек слышит то, чего не ожидал. Что-то, что разрушает его планы. Что-то, что не вписывается в его картину мира.