Книга Ты умрёшь, если вспомнишь меня, страница 33 – Александра Ветрова

Я встала с кровати и сделала шаг к нему. Он не отступил. Он стоял неподвижно, и его руки были опущены вдоль тела. Он не защищался. И в тот момент, когда я уже почти коснулась ножом его горла, я увидела его глаза. В них была только любовь. Без страха, без осуждения, без гнева. Только бесконечная, безмерная любовь, которая готова была принять всё — даже смерть от моей руки.

Я опустила нож. И закричала.

Я проснулась в кабинете доктора с криком на губах, вся мокрая от пота, и моё сердце колотилось так, что я не могла дышать. Доктор сидел рядом, держа мою руку, и его голос звучал успокаивающе, но я не слышала его. Я видела только его глаза, его глаза, которые смотрели на меня с любовью, когда я держала нож у его горла. И я поняла, что он не лгал. Он действительно любил меня. И я, в своём безумии, чуть не убила его.

Я заплакала. Я плакала так, как не плакала никогда в жизни — навзрыд, безудержно, как ребёнок, который потерял всё, что у него было. Доктор позволил мне выплакаться, и когда слёзы иссякли, я подняла на него глаза.

— Я должна поговорить с ним, — сказала я. — Я должна сказать ему, что я помню. Что я знаю правду. Что я прошу прощения.

— Он сказал, что будет ждать, — ответил доктор. — Но я предупреждаю вас: это не все воспоминания. То, что вы видели — лишь фрагменты. Полная картина может быть иной. Есть вещи, которые вы ещё не вспомнили.

Я кивнула, вытирая слёзы. Я знала, что он прав. Но я также знала, что я не могу ждать. Я должна увидеть его. Я должна посмотреть ему в глаза и сказать те слова, которые я должна была сказать давно.

Когда я вышла из кабинета, мама и Катя подбежали ко мне, но я остановила их жестом. Я была бледна, опустошена, но в моих глазах горел новый свет.

— Я должна поехать к нему, — сказала я. — Сегодня. Прямо сейчас.

— Аня, ты не в себе, — сказала Катя. — Ты только что вышла из сеанса. Тебе нужно отдохнуть.

— Я не могу отдохнуть, — ответила я. — Я только что видела, как я пыталась убить его. Я держала нож у его горла, и он не сопротивлялся. Он любил меня. Он всегда любил меня. А я… я была чудовищем. Я должна сказать ему, что я вспомнила. Я должна попросить прощения.

Мама взяла меня за руку и посмотрела в мои глаза.

— Ты уверена, что он будет ждать тебя с распростёртыми объятиями? — спросила она. — Ты не знаешь, что он чувствует сейчас. Ты не знаешь, что он думает. Он может быть зол. Он может быть обижен.

— Тогда я приму это, — сказала я. — Я заслуживаю его гнева. Я заслуживаю всего. Но я не могу больше прятаться.

Мы сели в машину Кати и поехали к его дому. Всю дорогу я молчала, перебирая в голове те образы, которые вернулись ко мне. Я не помнила ещё всего — но я помнила достаточно, чтобы понять, что моё представление о нём было искажено. Он не был монстром. По крайней мере, не единственным монстром в этой истории. Монстром была я. Или та часть меня, которая была больна.

Когда мы подъехали к его дому, я вышла из машины и поднялась на третий этаж. Сердце моё билось как бешеное, и я слышала его стук в ушах, заглушающий все звуки. Я постучала в дверь, и через мгновение она открылась.

На пороге стоял Максим. Он выглядел уставшим, осунувшимся, с тёмными кругами под глазами, но когда он увидел меня, его лицо озарилось надеждой.