Книга Ты умрёшь, если вспомнишь меня, страница 31 – Александра Ветрова

— Мама, — сказала я, и голос мой был надломлен. — Это правда?

Она не ответила. Она опустила голову и заплакала — тихо, безнадёжно, как человек, который уже давно носит в себе правду, которая убивает её каждый день.

— Я не хотела тебе говорить, — прошептала она. — Я боялась, что ты не выдержишь. Что ты сломаешься. Поэтому я держала это в себе. Прости меня, доченька. Прости меня.

Мир рухнул. Всё, во что я верила, всё, что я думала, — всё оказалось ложью. Я не была жертвой. Я была чудовищем. Я пыталась убить человека, который любил меня. Я хотела покончить с собой. Я была безумна.

Я поднесла телефон к уху и сказала Максиму, и голос мой дрожал, как осенний лист на ветру:

— Я не знаю, что правда, а что нет. Я не знаю, кому верить. Но я знаю, что я хочу вспомнить. Я хочу вспомнить всё. И если это правда, что я сделала, я хочу знать это. Я хочу нести этот груз. Я хочу быть ответственной за свои поступки.

— Ты не готова, — сказал он. — Ты не готова к этому.

— Я решу, готова я или нет, — ответила я. — И если ты правда любишь меня, ты дашь мне время. Ты уедешь отсюда. Ты оставишь меня в покое, пока я не разберусь в себе. Если ты сделаешь это, я обещаю, что приду к тебе. Когда я буду готова, я приду.

На том конце повисла тишина. Затем я услышала, как он вздохнул.

— Я сделаю это, — сказал он. — Я уеду. Но я буду ждать тебя. Я всегда буду ждать тебя, Аня. Сколько бы времени ни прошло.

Он повесил трубку. Я посмотрела в окно — чёрная машина завелась, её фары зажглись, и она медленно отъехала от подъезда, исчезая за поворотом.

Я села на кровать, и слёзы текли по моим щекам, но я не чувствовала боли. Я чувствовала только пустоту. И в этой пустоте, как крошечная искра, зажглась надежда. Я вспомню. Я вспомню всё. И когда я вспомню, я сделаю выбор. Своими руками. Своей головой. Своей жизнью.

Мама подошла ко мне и обняла, и я почувствовала её тепло.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Я всегда любила тебя. И я буду с тобой, что бы ни случилось.

Я обняла её в ответ и закрыла глаза.

Я была готова встретиться со своим прошлым.

Даже если оно разрушит меня.

Сеансы начались на следующий день. Доктор встретил меня в своём кабинете с тем же добрым, но настороженным взглядом, который я заметила в нашу первую встречу. Он не скрывал, что предстоящая работа будет тяжёлой, возможно, даже опасной для моей психики, но я чувствовала, что иного пути нет. Я не могла жить в этой пустоте, в этом вакууме, где моя собственная история была написана чужими руками. Мне нужно было вернуть себя, даже если в этой возвращённой себе я увижу монстра.

Мама сидела в приёмной, сжимая в руках чашку с остывшим кофе, и я знала, что она молится за меня — за то, чтобы я выдержала, за то, чтобы правда не раздавила меня окончательно. Катя приехала с утра и держалась рядом, готовая в любой момент войти и остановить сеанс, если я сорвусь. Я ценила их поддержку, но в тот момент, когда я легла на кушетку и закрыла глаза, я осталась одна — одна со своим прошлым, которое ждало меня в темноте, чтобы выплеснуться наружу.

Доктор начал с дыхательных упражнений, с мягкого гипнотического голоса, который проникал в мой разум, как тёплый свет в тёмную комнату. Он просил меня представить дверь, за которой лежат воспоминания, и медленно открыть её. Я видела эту дверь — старую, деревянную, с потёртой ручкой — и чувствовала, как холод исходит из-за неё, как ветер времени дует в лицо. Я шагнула вперёд, и мир вокруг меня изменился.