Книга Развод и замуж за спасателя, страница 37 – Селин Саади

Он отталкивается от косяка и медленно подходит ко мне.

— Чем? — спокойно спрашивает он, останавливаясь в шаге. — Тем, что Илья будет брызгать

слюной? Он и так это делает. Тем, что кто-то будет шептаться у кулера? Плевать.

— Это неправильно, — упрямо повторяю я, скорее для себя, чем для него. — Я не прыгаю из

одних отношений в другие, я так не умею. Я привыкла все контролировать, понимать, куда я

иду…

— Док.

Он поднимает руку и легко, почти невесомо касается моей щеки.

Этот жест, такой контрастный с его обычным жестким контролем, мгновенно сбивает мою

защитную аргументацию.

— Ты пыталась контролировать свой идеальный брак. Помогло это тебе, когда Черкасов решил

снять напряжение в своем кабинете?

Я вздрагиваю, словно от пощечины. Обида вспыхивает мгновенно, но Макар не дает мне

отстраниться. Его пальцы скользят на затылок, удерживая меня на месте.

— Я не пытаюсь тебя уязвить, Полина, — голос Макара звучит глухо и серьезно. — Я говорю

факты. Ты можешь сколько угодно прятаться за протоколами и правилами, но прямо сейчас

реальность такова: Илья хочет тебя уничтожить. А я — нет.

Он смотрит мне в глаза, и в его взгляде нет ни капли фальши, которую я привыкла считывать у

Ильи.

— Я не предлагаю тебе «отношения», Полина. Я забираю тебя туда, где безопасно. Пока мой

юрист не решит вопрос с судами, ты будешь под моей защитой. А с тем, что произошло в

коридоре… — его взгляд на секунду опускается на мои губы, и у меня внутри всё сжимается в

горячий узел. — С этим мы разберемся потом, если ты сама этого захочешь.

Он дает мне выбор…

Властный, прямолинейный дровосек, привыкший рубить металл на куски, оставляет мне

пространство для маневра.

Я смотрю на его лицо, на тонкий шрам у виска, на упрямую линию челюсти, на темные,

выцветшие от копоти глаза.

Я понимаю, что Илья, с его идеальным статусом и связями, никогда не смог бы дать мне и

сотой доли той надежности, которая исходит от этого человека.

Я делаю глубокий вдох.

— Сумка тяжелая, — тихо говорю я. — Там много книг.

Уголок губ Макара едва заметно дергается вверх.

Он молча наклоняется, без видимых усилий подхватывает сумку одной рукой, а другой берет

меня под локоть, направляя к выходу.

Дорога до его дома проходит в молчании, но это уже не напряженное молчание утра, а густое,

осязаемое ожидание.

Макар живет не в новом престижном ЖК, а в крепкой кирпичной сталинке, неподалеку от

развязки, ведущей к базе.

Его квартира — это точное отражение его самого.

Много пространства, мало вещей. Кирпичные стены, темное дерево, массивный кожаный диван,

окна без штор.

Никаких лишних деталей, никакого визуального шума. Идеальная стерильность, но не

больничная, а спартанская.

— Ванная прямо по коридору. Полотенца в шкафчике, — Макар бросает мою сумку у дивана. —

Будешь кофе?

— Да, — киваю я, чувствуя себя странно неуместной в этой мужской берлоге.

Я скрываюсь в ванной, включаю воду, смотрю в зеркало.

Кожа бледная, на скуле всё еще виден слабый темный след, там, где он провел большим пальцем

в ангаре. Я тру это место водой, но след словно въелся под кожу.

Когда я выхожу, в квартире пахнет свежесваренным кофе. Макар стоит на кухне, опершись о

столешницу, на нем уже простая серая футболка, подчеркивающая рельеф плеч.

Он смотрит, как я подхожу, беру кружку, делаю нервный глоток.