Книга Развод и замуж за спасателя, страница 36 – Селин Саади

Она поднимает голову и видит мое отражение в мутном зеркале над раковиной.

Замирает.

Вода продолжает с шумом литься в металлическую раковину, но для меня этот звук исчезает.

Я делаю шаг. Один. И пространство между нами схлопывается.

Кладу руки ей на талию, чувствуя сквозь тонкую ткань формы жар ее тела. Полина шумно

втягивает воздух, но не отстраняется. Напротив, она чуть откидывает голову назад, словно

сдаваясь.

Я наклоняюсь, упираясь лбом в ее висок. От нее пахнет антисептиком, потом и чем-то

неуловимо сладким, чисто женским.

— Макар… — выдыхает она.

В ее голосе нет протеста, только звенящее, отчаянное напряжение.

Я должен бы сдержаться, но черт возьми. Разворачиваю ее к себе резко и жестко.

Ее бездонные глаза, в них плещется тот же голод, что сжирает меня последние недели.

Это как сигнал, я не спрашиваю разрешения, не даю ей времени на сомнения.

Мои руки ложатся на ее лицо, большие пальцы скользят по скулам, пачкая бледную кожу сажей.

Я наклоняюсь и накрываю ее губы своими.

Это не нежный поцелуй из романтических фильмов. Это взрыв, будто столкновение двух людей,

которые слишком долго шли по краю.

Полина отвечает мгновенно, так жадно и отчаянно. Ее руки взлетают к моим плечам, пальцы

впиваются в ткань футболки.

Я прижимаю ее к краю раковины, отрезая пути к отступлению, вторгаясь глубже, требуя

большего. Вкус ее губ смешивается с привкусом пепла и адреналина.

Я отрываюсь от нее на секунду, тяжело дыша. Смотрю в ее потемневшие глаза.

— Твоя квартира тебе больше не нужна, — хриплю я, глядя на ее покрасневшие, припухшие губы.

— Сегодня ты едешь ко мне.

И это не вопрос.

Глава 20

Я стою посреди комнаты своей съемной квартиры, сжимая в руках спортивную сумку, в которую

полчаса назад лихорадочно побросала вещи.

За моей спиной молча возвышается Макар. Он не торопит. Просто стоит, привалившись плечом к

дверному косяку, и занимает собой всё пространство, не оставляя мне воздуха для сомнений.

В голове бьется паническая, пульсирующая мысль: «Что я творю?»

Я взрослая, рациональная женщина, врач, привыкший действовать по жестким протоколам. Я

официально, по бумагам, которые сейчас лежат у судьи, еще замужем. Мой муж грозит мне

уголовной статьей.

А я стою здесь, собирая вещи, чтобы переехать к мужчине, которого знаю несколько недель.

Мужчине, чьи губы до сих пор горят на моих, а руки оставили саднящие следы мазута на моей

скуле.

Я должна была остановиться еще там, в техническом коридоре базы. Я должна была оттолкнуть

его, сказать правильные слова об уставе, корпоративной этике и не вовремя вспыхнувших

эмоциях.

Но я не оттолкнула.

Потому что, когда он прижал меня к раковине, все правильные слова сгорели дотла.

Остался только оглушающий, пульсирующий инстинкт. Животная потребность быть там, где

безопасно.

Быть с тем, кто не лжет.

— Испугалась? — раздается от двери низкий, ровный голос Макара.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Он смотрит на меня внимательно, без давления.

— Рационализирую, — честно признаюсь я, отпуская ручки сумки.

Сумка с глухим стуком падает на пол.

— Макар, это сумасшествие. Я все еще жена Ильи по документам, у нас на носу суды,

экспертизы. Добавь к этому нарушение субординации на базе… Мы ведь оба понимаем, чем это

грозит, если кто-то узнает.