Книга Ты - мой шторм, страница 3 – Яра Славцева

Высокий, широкий, насквозь мокрый. На нём была тёмная непромокаемая куртка, прилипшая к плечам так, будто её на него нарисовали прямо дождём. Волосы мокрые, лицо резкое, злое, сосредоточенное. Он держал пострадавшего за плечи и что-то говорил двоим мужчинам рядом — коротко, без суеты, так, как говорят люди, привыкшие, что их слушают не потому, что они громкие, а потому, что иначе будет хуже.

— Медики! — крикнул кто-то.

Он поднял голову, увидел меня, и на его лице отразилось ровно то же, что, вероятно, на моём: «Только тебя мне сейчас и не хватало».

— Поздно, — бросил он. — Его надо было вытаскивать быстрее.

— Отличное начало знакомства, — отрезала я, падая на колени рядом с рыбаком. — Может, ещё пару мотивирующих фраз? Они прекрасно восстанавливают сатурацию.

Он посмотрел на меня сверху вниз, как на особенно нервную чайку. Я — на него, как на особенно крупную проблему. У мужчины на досках была синюшная кожа, поверхностное дыхание, разбитая бровь, запах алкоголя и морской воды. Пульс нитевидный. Переохлаждение, травма, возможно, аспирация. Прекрасный набор для ночи, в которую мне хотелось только одного — чтобы никто не умер, потому что у меня не было сил снова собирать себя после этого.

— Одеяло, быстро, — сказала я. — И свет сюда. Не мне в глаза, господи, вы что, все в цирке родились?

— Ты всегда такая ласковая? — спросил тот самый мужчина.

— Только когда промокаю до позвоночника. Держите ему голову ровно.

— Я знаю, как держать голову утопающему.

— Поздравляю. А я знаю, как не дать ему умереть после того, как такие герои, как вы, притащили его на пирс без иммобилизации.

Его глаза в свете фонаря были тёмные, почти стальные. Не красивые в привычном смысле — слишком тяжёлые для этого. Такие глаза не обещают счастья, только правду и плохую погоду. И именно поэтому, наверное, я сразу почувствовала что-то опасное — не страх, не симпатию, а чистый, раздражающий, телесный сбой в системе. Будто кто-то мокрыми пальцами тронул оголённый провод под кожей.

— У него не перелом позвоночника, — сказал он жёстко. — Его ударило бортом, он ушёл под воду.

— А рентген у вас в зрачках встроен?

— А у тебя паника вместо мозга?

— Паника — это то, что будет у вас, если вы ещё раз полезете мне под руку.

Лидия Сергеевна хмыкнула так, будто мысленно уже делала ставки, кто кого задушит первым.

Мы работали на рывке. Я вставила воздуховод, подала кислород, проверила реакцию, приказала готовить перенос. Ветер рвал слова изо рта, дождь лез за воротник, пальцы скользили, но внутри меня вдруг стало пугающе ясно. Вот это я умела. Вот это было проще любви, проще сна, проще честности. Пока есть человек между жизнью и смертью, тебе не нужно отвечать на вопросы о себе.

Когда мы подняли пострадавшего, пирс качнулся под ногами. Один из мужчин оступился, и я инстинктивно шагнула ближе к краю, чтобы удержать носилки. В следующую секунду меня кто-то дёрнул назад так резко, что воздух вышибло из лёгких. Я ударилась спиной о чужую грудь — твёрдую, мокрую, горячую даже сквозь ледяную воду, — и услышала над ухом злой голос:

— Ты совсем безмозглая?!

Это был он. Конечно, он.

Я вывернулась, пытаясь оттолкнуть его локтем, но его рука на моём плече была как зажим на аварийной двери — не больно, просто бесполезно сопротивляться.