Книга Ты - мой шторм, страница 27 – Яра Славцева

— Могу. Но сначала ответь: это связано с Яром?

Я подняла на него глаза.

— Вы все тут что, коллективный полиграф?

— Нет. Просто ты последние сутки либо краснеешь, либо бледнеешь, когда кто-то произносит фамилию «Коршунов». Это даже чайка бы заметила.

— У вас слишком наблюдательная фауна.

— У нас скучный город. Мы компенсируем.

Я хотела отшутиться, но вместо этого спросила:

— Ты знаешь, что тогда случилось? По-настоящему.

Миша пожал плечами.

— Официально? Шторм, лодка, поздно вытащили. Неофициально? У каждого своя версия. Одни говорят — сам полез. Другие — был не один. Третьи — кто-то что-то покрывал. Но ты же понимаешь, у нас тут половина легенд строится на том, что люди слишком долго пьют на ветру.

— А Власов?

— Тёма? — Миша скривился. — В те годы он уже крутился у порта. Деньги, поставки, топливо, нелегальные рейсы, серые схемы — всё понемногу. Сейчас цивильный бизнесмен, конечно. Прямо образец общественной пользы.

— И с Дэном он был знаком?

— Наверняка. Тут все были знакомы.

Он помолчал, потом присел рядом.

— Ника, не влезай одна. Серьёзно.

— Да что ж такое, вы у них там кружок открыли? «Не влезай, она убьёт сюжет»?

— Я не шучу. Яр, если узнает, что ты копаешь без него, будет мрачнее, чем обычно. А это уже почти стихийное предупреждение.

— Он уже узнал.

— А. Тогда ладно. Тогда у тебя просто проблемы.

Это было так точно, что я даже не обиделась.

Вечером Яр действительно приехал. Не в кабинет, не через Мишу, не с деловым лицом. Просто появился в дверях, высокий, в тёмной куртке, с видом мужчины, который сегодня мало спал и слишком много думал. Я почувствовала его раньше, чем увидела. Потрясающе раздражающий навык тела: распознавать одного конкретного человека раньше, чем мозг включает свет.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он.

— У вас с людьми всегда так романтично начинается?

— Ника.

— Ладно. Пять минут. Если вы не принесёте мне за это кофе, я буду считать вас эмоциональным вором.

Он кивнул так, будто всерьёз рассмотрел эту претензию, и к моему удивлению через три минуты вернулся действительно с кофе из кафе напротив. Один чёрный, без сахара — для меня. Один свой, настолько крепкий, что, вероятно, им можно было снимать краску.

— Вы меня пугаете, — сказала я, принимая стакан.

— Привыкай.

— Не обещаю.

Мы вышли на задний дворик медпункта, где стояли две мокрые скамейки и старый клён, которому ветер давно испортил характер. Было сыро, пахло листьями, солью и вечерней прохладой. Я обхватила стакан ладонями. Яр стоял напротив, глядя не на меня, а куда-то в сторону порта.

— Я был у старика Орлова, — сказал он.

— Это кто?

— Моторист. Тогда работал на причале. Он подтвердил, что в ту ночь видел Дэна с Власовым. И ещё с кем-то.

— С кем?

— Не разглядел. Дождь, темнота. Но сказал одну вещь.

— Какую?

— Дэн выглядел не пьяным.

— А каким?

— Словно его качало не от алкоголя.

Я медленно выдохнула.

— Это укладывается.

— Во что?

— Если там действительно был след от инъекции или какого-то введённого препарата. Это могло быть что угодно — обезболивающее, седативное, стимулятор, наркотик, даже банальная спазмолитика, если через жопу оформлена. Но если запись потом убрали, значит, это кому-то было невыгодно.

Я говорила спокойно, по-медицински. А внутри у меня всё неприятно стягивалось. Потому что теория постепенно обретала тело.